— А помнишь, ну, в твоей комнате? В тот самый день рожденья…

— А, да. Было дело. Хотя я был сильно тогда датый. Но что-то припоминаю… Ты тоже — как она — все рвалась уйти. А в итоге — сама осталась…

— Я не могла уйти. Я вообще от тебя не могу уйти. У меня от этого внутри все словно замирает — и грозится разорваться…

— Боги, Пташка, ты неисправима. Кто будет их будить?

— Давай я. А то ты такой мерзкенький…

— Ну да — что может быть проще — окатить их водой — и ладно. Живо проснутся…

— Тебя-то водой никто не окатывал… А может, и стоило бы.

— Я всегда сам просыпался — и тебя еще будил. А эти — дрыхнут, хоть бы хны им. Прямо зло берет…

— Завидуешь, что ли?

— Может, и так. Им все дается проще…

— Я не думаю…

Пташка тихонько подошла к дивану, потрясла Бриенну за мощное плечо. Та мгновенно открыла глаза и, отцепившись от Ланнистера, едва не упала на пол, красная как кумач. “И что они все так падки на смущение?” — досадливо подумал Сандор. Эта-то уж большая уже девочка, но видимо — слишком девочка…

— А… Что… сколько времени?

— Сандор, сколько времени?

— Почти десять уже.

— Боги, так поздно…

Бриенна тяжело приземлилась на пол и судорожно начала застегивать рубашку, стараясь ни на кого не глядеть. Это все было так неловко, что Сандору мучительно захотелось, чтобы этот момент уже поскорее закончился. Он отвернулся к окну, краем уха услышав, как Тарт прошла в ванную. На диване завозился Ланнистер.

— Что происходит? А где моя женщина? Таки унес ее серенький волчок? Клиган, твоя работа?

— Чего? В ванную она пошла. А насчёт серенького волчка не знаю, хренов ты любитель животных. То мыши, то волки, то призрак Роберта… ты чего-то не то куришь, Ланнистер. У сестры учишься?

— А, вот чего мне хочется. Покурить… Раз дама моего сердца удалилась в купальню…

Сандор и Пташка оба в один голос спросили: «Куда?»

— Боги, в вас никакой романтики, товарищи. Я имел в виду, если она пошла мыться — я пойду курить, что мне еще остается-то? Клиган — ты со мной?

— Ага. Не помешало бы…

Ланнистер сел на диване, подобрал валяющийся на полу свитер, влез в него. Пташка ковырялась с кофейной машиной. Очень кстати. Сандор подождал с минутку, пока Джейме оденется, и прошел к двери.

На улице было до невозможности мерзко. Снег весь куда-то делся, хлюпать уже прекратило, но все равно было сыро, промозгло и холодно. У крыльца образовались две огромные лужи, а за деревьями клубился странный серый туман.

Сандор щёлкнул зажигалкой. На такой сырости и у сигареты был мерзкий привкус. На крыльцо позади него вывалился Ланнистер, кутаясь в свой щегольской белый кожаный плащ.

— Сыро как. Ну, хоть снег стаял. Как жизнь, Клиган? Как девочка? Я слышал, были проблемы?

— Были. Ты все продрых. Теперь уже все устаканилось… ты, кстати, привез весьма полезного члена общества — твоя Бриенна очень помогла. И как тебе все же удалось затащить ее в койку?

— Секрет фирмы, Пес. С тобой я не стану делиться — у тебя у самого губа не дура. Даже после этой неуклюжей ее попытки самоубийства ты своего не упустишь. Ты же собирался спать отдельно, нет?

— Не мог же я ее бросить там одну — после… И вообще, тебе-то что?

— Да вообще ничего. Я, на самом деле, рад. Люблю, когда все делают, что им хочется. Если это не мешает мне, конечно… А вы как раз своим уединением помогли сдвинуть ситуацию с Бриенной с мертвой точки. Не знай я ее, я бы сказал, что Тарт вам позавидовала. Но она такая безответная местами…

— Местами?

— Это не то, о чем ты подумал, пошляк. Там все очень неплохо. Даром что у нее и вправду месячные… Ну это не суть. Просто поспали вместе. Очень приятно, кстати.

— Несмотря на неудобный диван?

— Да при чем тут диван! Иной раз неудобство только стимулирует. Нам было так на нем тесно — Бриенна ведь не Дюймовочка — что поневоле пришлось держаться друг к другу поближе…

— Рад за вас. Поедете сегодня?