Сандор на ватных ногах вышел из кабинета. Вот оно как вышло. Стоило оно того? На кой черт он пошел на принцип? Не проще ли было ее удовлетворить? Сандор спустился по лестнице в холл, вышел на террасу, закурил, глядя на серую полосу моря вдали. Погода резко испортилась — все небо затянуло тяжелыми низкими свинцовыми тучами, которые, того и гляди, накроют и дорогу, и сад, и недовольное пенящееся море затяжной сеткой дождя. Перед глазами Сандора все стояло лицо Серсеи — лицо униженной женщины, которую в первый, наверное, раз в жизни отвергли. Лицо Серсеи вдруг превратилось в лицо Пташки, глядящей на него снизу вверх своими русалочьими глазами — крыжовник и рыжие бабочки ресниц….

Беда была не в том, что он пошел на принцип или не захотел. Ужас заключался в том, что после сегодняшней ночи — а она, похоже, обещала быть отнюдь не последней — он просто бы не смог.

========== VII ==========

Ми­мо прой­дешь — не гля­ди,

Ис­ко­са — че­рез раз.

Ра­ны не бе­реди, —

Я ис­полнял при­каз.

Не для те­бя тот лес, —

Каж­дая тень здесь — зверь.

Был я — да вы­шел весь

Че­рез дру­гую дверь.

На­доб­ности ис­кать

Не воз­ни­кало ввек.

Су­мер­ки, ночь, тос­ка…

Спря­чет­ся че­ловек.

И бес­ти­арий вновь

Топ­чется под ок­ном,

Сли­зывая, слов­но кровь,

Про­литое ви­но.

Клет­ку свою зап­ри, —

Я не один здесь ль­ну

К пло­ти тво­ей две­ри

На ого­нек взгля­нуть.

Те­ни спле­лись вок­руг,

Толь­ко мо­тив — иной.

И ни один — не друг,

Чу­дищем дет­ских снов.

Храб­ростью не сме­ши, —

Бу­дет еще боль­ней.

Бу­дет еще страш­ней

В клет­ке од­ной, в глу­ши.

Как в за­зер­калье, здесь

Всё на­пере­косяк.

Це­лый взи­ра­ет лес,

К пруть­ям приль­нув­ши всяк.

На ого­нек-цве­ток

Рву­щий­ся че­рез ть­му…

Но­вый судь­бы ви­ток, —

Ес­ли сго­ришь, — пой­му.

Ес­ли взле­тишь — про­щу,

Скрю­чив­шись в тем­но­те,

Во­ющий по меч­те,

Пти­цею — от­пу­щу.

Сандор притормозил возле открывающихся ворот и, не наклоняясь к Сансе, не глядя в ее сторону, сказал полушепотом:

— А теперь - самое главное. Слушай и запоминай. В лесу, когда ты упала с лошади, я нашел тебя сразу после этого, на полянке, где ты оставила шлем и перчатки. Там я посмотрел твой синяк. И отвез тебя на конюшню.

— Ага. И по дороге я задремала, потому что очень перенервничала и испугалась. А ты отвез меня в гостиницу.

— Вот именно. Где я отнес тебя в номер — это все видели — и оставил там спать. И больше я тебя вчера не видел.

— Вот как интересно, оказывается! И до какого времени ты меня «не видел»?

— До сегодняшнего утра. Я встретил тебя… дай подумать… в коридоре, возле лифта.

— Ага, я вышла купить в автомате бутылку воды, чтобы запить таблетку.

— Да, именно так. И тогда ты рассказала мне о своих страхах. Что боишься ночевать в номере одна. Кстати, вот твои лекарства, забыл. Можешь показать их врачу и спросить, правильные ли они.

— В пекло тебя, и врача вместе с тобой. Тетке ты рассказал эту сказку?

— Тише, ты. Тут хорошая слышимость. Да.

— И что она решила? Мне нужно паковать вещи?

— В каком-то смысле. Узнаешь. И это твой последний шанс переиграть события. Советую тебе им воспользоваться.

— Что ты имеешь в виду? Что она решила?

— Очень скоро узнаешь. Она тебе сама все скажет. Вот, уже пожаловала…

Серсея и вправду вышла на террасу, улыбаясь самой неискренней и лучезарной из своих улыбок. Сандор загнал машину в ворота, которые тут же начали закрываться за их спинами.

— Вот и вы. Врач уже приехал. Вылезай, голубка. О да, я вижу, у тебя и впрямь кончились все вещи, если уж тебе пришло на ум с утра надевать вечернее платье. Или был какой-то другой повод?

— Нет, что вы, тетя. Просто вообще не осталось вещей. Я собиралась нести их в прачечную в гостинице…

— Это все чепуха! Тебе их отлично постирают тут. Пес, забери из машины мешок Сансы и отдай его горничной. Надо полагать, она уже закончила чистить ковер в комнате Джоффри. Чего ради, не поняла, вы не подняли крышу в машине? Дождь же идет. А у Сансы нарядное платье.