Серсея видела ее фотографию, что привез Роберт из своей очередной поездки к Старкам. Сунул ей ее под нос, словно гордился чем-то, жирный дурак! «Смотри, какой цветочек вырос у Неда в саду! В самый раз для Джоффа, а?» В кои-то веки Серсея была согласна с мужем. Да, красивая, милая девочка. А та часть активов, что причитается ей по воле отца (тот, как водилось у них в кругу, составил завещание заранее, на всякий случай — а у Серсеи и на севере были свои осведомители) делает малышку еще более привлекательной.

Хорошо, что Джоффри перестал сопротивляться этому союзу. Вообще, он сегодня в удивительно хорошем настроении, которое резко улучшилось после его поездки на теннисный корт. Когда он утром садился в машину, то ныл и брюзжал на тему горничной: что ее надо выкинуть вон без единой копейки прямо сейчас. Насчет горничной Серсея была согласна с сыном, но она никогда раньше не замечала, чтобы он так быстро забывал о том, что его раздражало. После возвращения из города он и словом не обмолвился о девчонке — и это при том, что она уже дважды попалась ему на глаза. Он только фыркнул, показывая на свою спортивную сумку: «Разбери это и выстирай!». Чудеса…

Санса, меж тем, мялась на пороге. Боги, когда эта девочка краснеет — а делает она это постоянно — то становится похожей на морковный взрыв.

— Так что же, дорогая? Может, ты сядешь?

— Я… мне стало нехорошо после врача. Да и сейчас неважно. Спасибо.

— Боги, детка, сядь уже где-нибудь! Я распоряжусь, чтобы тебе принесли куриного бульона из кухни.

Что за овца, честное слово! Из-за какого-то врача ее вывернуло. Никакой стойкости. Как же она потом рожать-то будет? А рожать она будет. Обязательно. Хотя бы одного — Джоффри нужен наследник.

Серсея раздраженно повела плечом.

— Садись, отдыхай. Тебе надо подкрепиться. Сейчас принесут бульон.

Серсея ушла, а Санса села на маленький диванчик у окна. Голова еще кружилась, желудок то и дело сводило спазмами. Впрочем, мысль о бульоне Сансу не расстроила. И зачем она столько съела за завтраком? Санса всегда ненавидела врачей (в кабинет врача, на ежегодный осмотр, ее, обычно послушную, — такие шутки были свойственны, скорее, Арье) папа с мамой затаскивали вдвоем, а вся амбулатория звенела от отчаянных детских криков.

С годами она перестала плакать, но организм реагировал по-своему, и это было совершенно вне ее контроля. Уже третий раз — с того момента, как ей начали делать полный женский осмотр — после того, как похолодевшая от страха и смущения Санса слезала с койки, ее неизменно выворачивало. В этот раз она хоть успела добежать до ванной.

Серсея вернулась с чашкой бульона — горничная была занята раскладыванием блюд по сервировочным тарелкам и блюдцам.

— Вот твой бульон, голубка. И потом можешь отдохнуть в моей спальне, если хочешь…

— Большое спасибо, тетя. Мне уже лучше. Я, пожалуй, лучше пройдусь после обеда, а то голова болит.

— Как скажешь. Я бы, на твоем месте, поспала. Или ты хочешь, чтобы тебя отвезли в гостиницу? Кстати, насчет гостиницы — я уже сказала это Клигану. С понедельника, когда уедет Бейлиш, ты переедешь к нам — это не обсуждается. Пока же поживешь в гостинице под присмотром. Я уже распорядилась насчет номера. Ты переедешь в двойной люкс, и во второй комнате при тебе будет дежурить наш Пес. Так тебе будет спокойнее.

— Нет, тетя, пожалуйста, не надо!

Боги, нет, нет — еще и это! — что за извращенное наказание валилось на их несчастные головы? За что?

— Боги, детка, ты все еще боишься Пса? Уверяю тебя, он совершенно не опасен. Воспринимай его, как вещь. Уродливую, но полезную. Вот и доктор сказал, что у тебя нервы, как струны, и что присутствие взрослого тебе сейчас необходимо. Так что это решено. Если он будет надоедать, или, к примеру, пить по вечерам, можешь звонить мне, я приму меры. Однако, пей свой бульон, а то он совсем остыл… Пойду проверю, что там Джофф…

Санса отставила свою кружку на мраморный столик и зарыдала, облокотившись на белую спинку дивана. Почему все так сложно? Так горько? Почему никто ничего не понимает? Самое неловкое и страшное, что могла себе представить Санса, была еще одна такая ночь. А тут — до понедельника! Это пять ночей! Пять, седьмое пекло!!! Что же им теперь придумать — чтобы выдержать этот кошмар?

С другой стороны — она сама виновата со своими фобиями. Держала бы рот на замке, авось, и обошлось бы. И Сандор тоже хорош - ну, к чему понадобилось выкладывать все это тетке? А теперь — на тебе! — сама будет мучиться, и его, не Пса — Сандора — тоже мучить… Ему, пожалуй, будет еще хуже, чем ей. Хотя Санса с трудом представляла, куда еще может быть хуже.