Дикая усталость и апатия навалились на Алису, будто две закадычных подруги, заставляя плечи безвольно поникнуть, а рот поминутно раскрываться в зевоте. К сожалению, отдых откладывался. Кира, стоически просидев рядом с ней полчаса, вскоре не выдержала чужой меланхолии и заболталась с симпатичным парнишкой-барменом.

Бар, в сущности, был довольно уютным местом. Чистая, до блеска отполированная барная стойка, высокие деревянные табуреты, непривычно яркое освещение и отсутствие удушающего табачного смрада, являвшегося непременным атрибутом подобных заведений. Возле широких оконных рам, прикрытых жалюзи, расставлена пара прямоугольных столиков со стульями. В двух противоположных углах над потолком установлены телевизоры с неизменной трансляцией канала «Спорт». Там и тут ведется несмолкаемая беседа, но она кажется приглушенной и почти не слышна. В центре небольшого зала находится место и для желающих потанцевать, так как женщины в этом месте появляются часто, без стеснения и постылых причин.

Этому бару почти столько же лет, сколько и Алисе. Глядя на спрятавшуюся в углу настольную лампу с цветным абажуром и бахромой, девушка улыбнулась. Первый раз она здесь побывала, когда ей стукнула лет восемь. Зимой рано темнело и магазины закрывались тоже рано, а ей тогда до жути захотелось мороженого. Щедрый папа выделил на сладкое дело щедрую плату, но покупка оказалось делом непростым. Тогда-то она и зашла сюда, испуганной, закутанной в шубу мышкой возникнув возле официантки и хозяйки – тети Тани. Женщина с полной серьезностью сказала, что мороженое у них есть, но оно порционное и есть его можно только здесь. Спустя двадцать минут под пристальными взглядами дюжины умиляющихся мужиков они с Кирой поспешно пожирали разноцветные шарики сладости, болтая в воздухе своими детскими ногами. В детстве все ощущалось по-другому. Сейчас никто бы не отпустил ребенка так поздно зимой в магазин без охраны. Никто бы даже не впустил детей в «эту грязную дыру», и уж тем более, не дал бы им тут есть мороженое. А если бы и дали, то родители устроили бы неразумным чадам выволочку.

Глядя в полупустую кружку с опавшими хлопьями пены, Алиса припомнила, что тогда она не боялась так сильно темноты. Страх несомненно был, но не в такой убийственной форме, как сейчас.

Рядом с Алисой скрипнула отодвигаемая табуретка, и на нее кто-то тяжело опустился. Даже не поднимая головы от своей кружки, девушка знала, кто это был. Если она и сомневалась, что он не сможет остаться в номере до утра, то упрямо следовавшая за ними с Кирой тень, развеяла эти сомнения. Сначала Марк стоял за углом того самого дома, где скрылся непослушный ребенок и его мать, а затем, тихо и почти не таясь, шел за ними до самого бара. Ей оставалось лишь ждать, когда мужчине надоест караулить ее под окнами.

– Кира сказала, что тут хороший фруктовый эль, будешь? – все также не поворачиваясь к нему, спросила Алиса.

– Я бы выпил чего-нибудь покрепче, - глухо отозвался Марк.

– Не самая лучшая идея, - усмехнулась девушка, разворачиваясь к стойке и заказывая мужчине обычное темное пиво.

Мягко и едва ощутимо ей на талию легла широкая ладонь, а сам Марк подвинулся ближе. Алиса напряглась, но не стала ничего ни говорить, ни делать. Она лишь пододвинула к нему влажную глиняную кружку с пенной брагой и отрицательно покачала головой, глядя в сторону вскочившей с места Киры.

– Ей я бы ничего не сделал. Могла бы не бояться, - тихо сказал Марк, заметив этот жест. – Я просто хотел тебя коснуться.

– Я тебя не боюсь. Кира импульсивна и вспыльчива, она сама может бездумно кинуться в драку, не думая о последствиях.

– А ты всегда думаешь?

– Моя голова всегда забита всякой дрянью. Если я вижу, что противник сильнее меня и помощи мне ждать неоткуда, глупо полагаться на немощные кулаки, но можно дать сдачи с помощью слова. А еще моя дорогая родственница не умеет врать. Ей проще промолчать или отшутиться, а вот врать она так и не научилась. А вот я могу собой «гордиться». Почти вся жизнь на увертках, недомолвках и лжи. У нас с тобой даже работа такая, что не приукрасишь, не соврешь – вылетишь в трубу.

– Ты не прекращаешь попыток отвратить меня от себя? – от пристального взгляда было невозможно увернуться.

– Не получается? – чуть улыбнулась Алиса, за что тут же получила короткий поцелуй в уголок рта.

– Я вижу тебя, - коротко, но красноречиво ответил Марк.
– Мы будем ждать твою родственницу или я могу проводить тебя сам? У тебя уже глаза слипаются.

– Кира, Марк проводит меня домой. Ты с нами? – с плаксивыми нотками в голосе поинтересовалась Алиса.

– Выйду через пять минут после вас. Так что советую кое-кому не развивать свои развратные мыслишки в темных переулках, - подмигнула Марку Кира и снова повернулась к заскучавшему бармену.

Первой в темном переулке их встретила ночная прохлада. Пустынные улицы маленького городка были освещены высокими фонарными столбами и звездным куполом неба. В городе N никогда не получится увидеть его таким. Вечный смог и яркое ночное освещение не дают звездам сиять, а темный саван становится каким-то фиолетовым и тусклым.

– Как ты меня нашел здесь? – тихо поинтересовалась Алиса, не сводя сонных глаз с лица Марка.
– Кат не могла меня сдать, она не знает этого адреса.

– Бухгалтерия, - коротко ответил Марк.

– Бухгалтерия? Аааа… Личные дела, - понимающе отозвалась Алиса, - я ведь по-прежнему здесь прописана, а, стало быть, и адрес там указан нужный. А как Анна Аркадьевна так легко тебе его сдала?

– Я ее снабжаю бартерными билетами на концерты, которые вы трое с Кат и Натали не посещаете.

– И бартерная цепочка продолжается, - усмехнулась Алиса.

– Не ходи с ним завтра никуда, - резко прервал незамысловатую беседу Марк.
– Прошу тебя. Дай мне слово.