Подняв ее на руки и вернувшись под свет фонарного столба, Марк осторожно, но твердо развернул ее лицо к себе и отвел в сторону руки, колотившие его по груди.

– Тише, тише. Это всего лишь я. Прости меня, прости, - опустившись вместе с ней на асфальт, он ласково гладил ее по голове, продолжая вглядываться в глаза, по-прежнему не способные его узнать. – Алиса…

Нежно покачивая ее в своих руках, теснее прижимая к себе ее стройное тело, он продолжал тихо нашептывать ей успокаивающие слова. Громкие рыдания девушки сменились короткими всхлипами, а затем сиплым дыханием. Чувство вины и раскаяния навалились на Марка гранитной глыбой. Мог ведь и не вспомнить, сосредоточившись на себе и собственных бредовых мыслях. Какое же это все-таки блаженство – ощущать на себе эти хрупкие ладони, чувствовать, как она прижимается к тебе, зарываясь в рубашку лицом. Жаль, что причиной этому служит лишь страх и желание найти защиту, получить помощь. Да, все верно. Именно эти чувства привели ее к нему в дом, именно поэтому она оставалась с ним так долго, а он эгоистично этим пользовался, каждый день требуя от нее все больше внимания. Поначалу ему хватало всего лишь ее присутствия, но с каждым днем, с каждым часом ему становилось мало. Жадный и завистливый к чужому счастью, он хотел ее любви.

Чуть отстранив ее от себя, Марк увидел, что Алиса заснула. Подавив в себе желание вернуться вместе с ней в гостиницу, он поднялся на ноги и понес ее к дому. Когда до искомой калитки оставалось не более двадцати метров, навстречу ему выметнулась разгневанная фурия, громким шепотом осыпавшая его проклятиями. Пинками и ударами по незащищенной спине и ногам Кира вынудила его остановиться и вгляделась в лицо крепко спящей сестры.

– Скотина! Так и знала, что нельзя ее с тобой наедине оставлять, - чуть не плача, продолжала она выговаривать. – Радуйся, что ее отец с матерью спят. Боже, все лицо опухло от слез. За что ты с ней так? Большего кретина я в жизни не видела.

– Отведи меня, я положу Алису на кровать, - глухо приказал Марк, не обращая внимания на ее вспышку.

Шумно вздохнув в бессильной злобе, Кира забежала вперед. Открывая перед ним и его драгоценной ношей двери. Жестами указывая ему направление, девушка невольно замечала насколько бережно он несет Алису. Включив ночник, Кира сдернула с постели покрывало и поправила подушки, прежде чем мужчина опустил Алису на них. Стоило ему убрать свои руки от нее, девушка болезненно поморщилась и открыла глаза.

Помедлив под ее взглядом с минуту, Марк отступил назад и вышел за дверь, как можно тише ступая по лестнице со второго этажа. Легким щелчком донесся до них звук сработавшего дверного замка. Развернувшись к подушке, Алиса едва слышно взвыла.

========== Часть 91 ==========

Плотные облака, застилавшие ночной небосвод, к утру не рассеялись. Наоборот, они налились синевой, обратившись в тучи. Воздух пропитался влажной прохладой, но был теплым и обволакивающим.

Марк появился у двери в десять утра. С темными кругами под глазами, с заросшим черной щетиной лицом он походил на тень.

Алиса выглядела не лучше. Тонкая кофта с капюшоном создавала ощущение сжатости и сгорбленности девушки. Сосредоточенные покрасневшие глаза метались в поисках любой цели, смотрели куда угодно, только не на мужчину. Рюкзак давно был собран и стоял у двери. Пропуская мимо ушей сыпавшийся градом словесный поток Киры, Алиса лишь крепко сжала ее в объятьях и поцеловала в висок. Нежно, но слабо улыбнувшись, подхватила рюкзак и заспешила к машине.

– Позвони мне, как приедете, - крикнула Кира за миг до того, как машина сорвалась с места.

Прошло пять минут, десять, двадцать, а в машине по-прежнему было тихо. Только щелчки поворотников, рычание двигателя и едва уловимый скрип оплетки руля под слишком сильно сжимавшими ее пальцами.

– Ты ведь слышал то, что я говорила, - тихо сказала Алиса. Глядя в окно, она касалась пальцами его холодной поверхности, вырисовывая круги. – Ты услышал и на секунду остановился, а затем рванулся вперед.

– И что же я услышал?
– спросил Марк и поразился тому, насколько глухо и хрипло прозвучал его голос.

– Хочешь, чтобы я повторила? Ты ведь не поверил мне тогда, и я не знаю, поверишь ли теперь. У меня складывается твердое убеждение, что тебе нравится пребывать в том болезненном состоянии одиночества. Ты с ним сросся. Сросся настолько, что уже не веришь, что в твой мир может кто-то вторгнуться и более того – остаться. Ты ведь с самого начала это мне говорил. Говорил, что будет плохо, постоянно извинялся за себя… Насильно толкал меня к отказу от самого себя. Ты можешь сам повторить, что же я сказала этой ночью?

После нескольких минут молчания, Алиса услышала тихое «Нет», слетевшее в его губ.

– Подумай об этом, когда выставишь меня за дверь, - горько усмехнувшись, ответила девушка.

Миновав знак въезда в город N, машина вторглась в территорию ярких солнечных лучей и светлого яркого дня, так не соответствующего настроению Марка и Алисы. Чем ближе к дому подъезжала машина, тем сильнее мужчина загорался необоснованной злостью, тем сильнее наполнялась опустошающим раздражением девушка.