Фляк отправил сестру собираться на прогулку. Когда остались мы одни, он сказал тихо, совсем шепотом:

— Я ж вам говорил, сестра стесняется. Не может себя превозмочь, бить голой рукой. Пробовала в перчатках, но сбивалась, что ни слово, и никто ничего не понимал. Вы же схватываете, почему так?

— Барабан Гдеду обтянут человечьей кожей. Это предписывает традиция, передаваемая из поколения в поколение. В последние годы производство таких барабанов сильно сократилось, чем и объясняется их столь высокая цена.

— Наверное, — Фляк ткнул в дно тамтама, — наверное, миссионер. Какой-нибудь златоуст-проповедник. И Лиле про то известно.

Я еще раз обследовал барабан.

— Миссионера исключаю. Даже невооруженным глазом можно заметить следы татуировки. То есть ни миссионер, ни вообще духовное лицо.

— Уж вы ей скажите это. Вон она идет.

Лиля возвратилась с альпинистской веревкой.

— Отныне барабанить прошу как ни в чем не бывало. Это не т о, про что вы думали.

— Все равно чья-то кожа.

— Ну, разумеется…

— Вы так детально интересуетесь, — она выразительно взглянула на брата, желая напомнить ему ночной разговор. Про себя я подумал, что ее подмывает сказать: «А что я говорила!» Понятно, при мне этого не скажешь.

— Раз так, меняю тему. Собственно, почему вы не пользуетесь телефоном? Вещь удобная и в целом надежная.

— На средних расстояниях телефон не лучший вариант. — Фляк решительно отверг переход на телефонную тему. — Вы ходили в горы? Тогда прекрасно. Привяжитесь, пожалуйста, веревкой. Слышь, Лиля, в пути подстрахуешь его у бедер. Ничего дурного я не предвижу, но все может статься. Тогда не дергай, ослабь чуточку и сразу же тяни помалу.

— Как в горах?

— Как на рыбалке! Веди его, словно крупного сома.

— Да это ж не сом! Крупные сомы охотятся после захода солнца.

Развеселились они до слез, у обоих было одинаковое чувство юмора, чему оставалось только удивляться, ибо редко промеж братьев и сестер наблюдается подобное согласие.

— Веревку привяжи к дереву. Пусть он походит, сядет, встанет, пробежится. Внимательно следи и контролируй. Случись беда, я буду там в два счета. Идите, все окончится лучшим образом. Соберетесь возвращаться, веревку скатайте. С помощью коротких пробежек восстанавливается вера в себя.

Пошли мы под каштан. Она обкрутила ствол веревкой, завязала тройным узлом. Потом расселась на брошенном муравейнике. Командовала мною с мастерством дрессировщика. Я бегал туда-сюда; садился, чтобы вмиг вскочить на ноги; приседал, шагал и маршировал, и опять бегал, а при всем при том надлежало мне следить, дабы веревка не натягивалась.

— Пожалуйста, все то же самое еще раз. Мне нужно заняться собой, прошу не отвлекаться, секундочку… — Она сняла блузку. — Муравей иль жучок какой-то бегает у меня по спине… Испытания продолжаются!.. А это что такое творится?

До бюста не хватило мне всего-то метра полтора. Натянувшаяся веревка не подпускала далее ни на сантиметр.

— Чувствую себя как на поводке, — произнес я в полном разочаровании.

— Ух какой впечатлительный после ремонта!.. Оставь дерево в покое, осень без твоей помощи отрясет с него листья в положенный срок. Ослабь веревку, шагай себе!

С носом застрял я под каштаном.

— Развязывай узлы, скатывай веревку. Не пришло оно тебе в голову раньше? Ты уж запрограммирован с отсутствием воображения.

Мы возвращались в молчании. Я был задет за живое и зол на себя.

Фляк поджидал со счетом и с посошком. Золотистая жидкость искрилась в рюмках.

— Это не помба… — сказал я, наслаждаясь букетом. — Скорее мандрагора…

— В десятку вы попали, — Фляк явно огорчился. И мне стало неловко, лишил человека малой радости. Было бы вежливей отгадывать и в конце концов не отгадать. — Сестра отвезет вас на остановку. Посоветовал бы садиться за городом, надо ль вновь устраивать представление на площади? Как ваше мнение? Вот и прекрасно. Еще одна мелочь: рельса. Хотел бы я избежать пересудов и подозрений… Короче, надо бы рельсу вернуть на место. Пригодится кому-нибудь достойному. Вновь меж нами появился бумажник.

— Достаточно за хлопоты и за подводу. Не позже чем завтра рельса воротится на свое место, и у меня с плеч спадет забота. Не знаю, как вы, а я испытываю укоры совести. Лиля, пора собираться.

Она вывела свой автомобильчик из гаража. Фляк помог загрузить рюкзак и прочие пустяки, придержал дверцу.

— Мы тут не любим любезности без взаимности. Не забывайте нас, пожалуйста. Уезжает клиент, возвращается он гостем.

— Постараюсь, хоть трудно предвидеть загодя… Я искренне вам благодарен, и хотелось бы вернуться сюда без рельсы.