Взгляд мой скользнул по закрытой двери спальни. Настороженно прислушался. Было относительно тихо, если опустить пыхтение Лапина и приглушенный шум воды, доносящийся из ванной комнаты – кто-то мылся.

Скосил глаза на притихшего Матвея, который принялся любопытно шариться в отобранном у меня пакете. Слегка толкнув его локтем, тем самым привлекая внимание, я громко зашептал:

– Кто-то спит?

– Ага, Све…

– Ш-ш-ш! Не ори, придурок! Почему не заткнул меня?!

– Ну… заткнись? – неуверенно оторвался от изучения содержимого Матвей и с сомнением посмотрел в мою сторону.

Я лишь досадно махнул рукой, забивая на то, что не сумел донести смысл сказанного. Снимая с себя рубашку, ушел на кухню.

Лапин, немного помявшись, увязался следом. Шурша пакетом, как бы между делом протянул:

– А это кому? – и с интересом уставился на нарезной батон, который наугад вытащил.

– Что? А, тебе, - мимолетно оглянулся я, зажигая конфорку.

Матвей за спиной, кажется, обрадовано хмыкнул. Плюхнулся на стул, потянулся. Я же вышел из кухни для того, чтобы тихонько прокрасться в спальню и взять домашнюю одежду. Кинул взгляд на кровать. Там мирно сопела Света, укрытая пледом, рядом, не шевелясь, лежала Юлька. Наверное, тоже спала.

Хм, а Алинка где? Кажется, я не видел ее обувь, когда разувался. Опять гуляет где-нибудь, до ночи не увидишь ее.

Вздохнув, вышел из спальни, осторожно прикрывая за собой дверь. Ага, а в ванной, значит, пацан плещется. Вот и славно, не надо ждать, пока он куда-нибудь свалит.

Для верности оглянувшись по сторонам и утвердившись, что в комнате я нахожусь один, еще раз повертел головой, но теперь для того, чтобы решить, куда подкинуть сотовый. Взгляд мой пал на тумбу с телевизором. Вот тут рядышком, на полку, можно положить, вроде бы как и не заметно почти: может создаться иллюзия, что пацан сам сунул туда телефон да забыл. Довольно кивнув своим мыслям, я положил заранее приготовленную потертую раскладушку на понравившееся мне место.

Отойдя на несколько шагов назад, оценил свою работу. Сойдет. Затем с чувством выполненного долга отправился обратно на кухню, где меня со скучающим видом ожидал Матвей.

Опустился на табурет рядом. Устало потерев глаза, подпер щеку рукой. С тоской взглянул на друга. Тот с задумчивым видом крутил в руках солнечные очки.

– Давно пришел?

Матвей посмотрел на меня, не переставая крутить очки. В светло-зеленых глазах плескалось непонятное мне лукавство. Лапин нацепил очки и растянул губы в ухмылке.

– Недавно. Но меня успели накормить. И чаем напоить.

Хмыкнул. Оглянулся на зажженную конфорку. Обратно на Матвея. Состроил страдальную мину.

– Накорми?

Лапин возмущенно поперхнулся, видимо, не ожидая подобного.

– Зыкин, ты по ходу охренел! Кто у нас гость: ты или я?

– Не кричи. Ну, ты, - с недовольством признал я.

– Так почему гость должен кормить хозяина квартиры, а? Обычно наоборот.

– Ну, я же с работы пришел, устал. А еще я голодный, а ты сытый и наглый.

– Наглый, по-моему, тут только ты, - хмыкнул Лапин, тем не менее поднимаясь с места.

Даже не спрашивая разрешения, он заглянул в холодильник, несколько минут задумчиво молчал, а потом что-то вытащил. Кастрюля? Да, точно. Сняв крышку, Матвей посмотрел содержимое, утвердительно кивнул и поставил кастрюлю на плиту. Пересев на стул возле стены, чтобы наблюдать за махинациями друга было удобнее, я поинтересовался:

– Что там?

– Борщик. Вкусный, между прочим.

– М-м, борщ, - невнятно пробормотал, отводя глаза и пытаясь выдавить хоть какую-нибудь улыбку.

Посмотрев на меня, Лапин снова хмыкнул.

– Что-то как-то без энтузиазма. Чего такой кислый-то? Повторюсь, суп вкусный, я до отвала наелся.

– Я им тоже наелся.

Понимаю, конечно, семья в данный момент большая, народу много, но варить суп в бездонной кастрюле и потом до посинения хлебать его – уж простите, удовольствие не для каждого. Как-то приедается. Свете же на такое заявление начихать.

Вот когда она уйдет, выброшу к черту эту кастрюлю, чтобы в следующий раз, не дай бог, такой «борщовый завтрак-обед-ужин» не повторился. Ну или подарю кому-нибудь. Тому же Лапину, например.

– Ну так мне греть суп или не греть?

– Грей, - обреченно выдохнул я.

Приелось, не приелось, а голод давал знать о себе.

***

Накормив меня, Лапин составлял мне компанию недолго. То и дело поглядывая время на телефоне, из чего я сделал вывод, что он куда-то торопится, Матвей сказал, что ему пора идти. Я его держать и не стал, великодушно кивнул и проводил до двери. Захватив с собой пакет с продуктами, друг попрощался со мной и, громко чихнув, ушел восвояси.

Вымыв после себя посуду, вытер руки о штаны. Окинул кухню задумчивым взглядом. Ну, вроде все чисто: с грязной посудой покончено, скатерть не заляпана, крошек на полу нет. Светка не прибьет, одним словом. Или, получается, тремя?