Да, несколько раз доходило до того, что родители чуть не подавали на развод. В такие моменты я готов их хоть на коленях умолять, чтобы они этого не делали – до сих пор срабатывало. Но сработает ли это в дальнейшем?

Стоит мне достигнуть совершеннолетия и, мне кажется, семья полностью распадется. Слава сбежал, я выросту и, вероятно, съеду с квартиры, и родители тогда расстанутся. На этот раз навсегда, не жалея об этом. Таких мыслей я боялся куда больше, чем даже мыслей о своем будущем.

Славу, своего брата, я начал часто вспоминать. Известно, где он сейчас живет, вроде даже у какой-то нашей родственницы, которая оплачивает его обучение и расходы. Родители вроде бы раз в месяц передают ей деньги, но точно я не знаю.

Слава хоть и сбежал из дому, но иногда, по праздникам, звонит. Мама и папа если и были сначала огорчены его заявлением об уходе из дома, то уже через месяц свыклись с мыслью, что их сын живет у родственницы в этом же городе, ест, спит, благополучно учится - в общем, угрызений совести на их лице я не видел.

Брат домой не заявлялся ни разу с того момента, как ушел. Я же его не видел и не разговаривал с ним с того самого дня, как поругался с ним. Слава вроде бы как звонил и на мой день рождения, но трубку я не брал – мне не хотелось с ним разговаривать. Возможно, меня съедает заживо обида, перемешанная с гордыней, но я ничего не могу с собой поделать.

Кажется, я начал понемногу сближаться с Алиной. Это продвижение, правда, совсем незначительное еще, на уровне «ты мне улыбнулся – я тебе». Если бы мы и подружились, думаю, что ничего хорошего из этого не вышло.

Девушка узнала бы о моей ориентации – и что тогда? Презрение, отвращение, конец дружбе. Уж лучше оставить все так, как есть сейчас.

Украдкой глядя на одноклассницу, ее сестру и тетю, самозабвенно кричащую на вставшего с дивана Вадима, улыбка невольно так и ползет на лицо. Вот она – семья. Казалось бы, куча народу и все друг с другом спорят и бурчат, но чувствуется эта проскальзывающая нежность и забота. «Какого черта ты встал с кровати, придурок, тебе же плохо станет!», «Если не съешь этот суп, я вылью тебе его в трусы, потому что он совсем не калорийный, а ты недоедаешь», «Я посижу с тобой вместо Светы, но взамен ты посмотришь со мной мультики». Прямо слеза от умиления наворачивается.

И, сказать честно, я завидую. Мне бы хотелось такую семью. Нет, мне бы хотелось, чтобы у нас в семье было так же.

От тоскливых мыслей меня оторвал голос тети Светы. Женщина, держа одну руку на животе, легонько постучала меня по голове свободной ладонью. Я поднял на нее глаза.

– Эм, да?

Тетя Света улыбнулась.

– Пойдем чай пить? С булочками.

Я кивнул. Не особо люблю сладкое, но к булочкам питаю слабость. Особенно когда они свежие, только-только с печи.

На столе в глубокой тарелке лежала испеченная тетей Светой стряпня. Аппетитный аромат, поднимающийся от тарелки, заставил жадно сглотнуть. За столом сидели все. Юля на коленках у Алины, а Вадим стоял, потому что стульев было мало.

– Садись, - Света указала подбородком на свободный стул.

Я сел. Женщина пододвинула ко мне кружку с чаем и присела сама. Не успел я дотянуться до тарелки, как послышался простуженный голос за спиной.

– А чего это пацан рядом с Алиной сел?

Мы все вопросительно обернулись на Вадима. Тот набычился, хмуро жуя булочку и сверля меня отнюдь не дружелюбным взглядом. Я неловко съежился. Почему этому небритому и лохматому мужику с красными глазами кажется, что я только сплю и вижу, как совратить его сестру? Тетя Света недоумевающе вздернула бровь.

– Вадик, у тебя какие-то проблемы? Что тебя не устраивает? Они все лишь сидят рядом.

– Знаю я… как они сидят рядом!

– Господи, у тебя что, какие-то комплексы?

– Нет.

– Вот и молчи.

Но на этом дело не закончилось. Вадим исполнял роль ревностного папаши еще очень долго, вкладывая в это всю душу. Он не оставлял нас с одноклассницей наедине, кидал подозрительные взгляды, бурчал что-то под нос, не позволял спокойно поговорить больше пяти минут. Правда, иногда нам с Алиной удавалось перевести дух, когда на мужчину запрыгивала Юля или Света и, мило улыбнувшись нам, вежливо, но настойчиво, уводила своего племянника за руку куда-нибудь в другое место.

Вот и сейчас Вадим так же ревностно оберегал свою сестру от меня-маньяка.

Вечером, часов в десять, когда тетя Света уже начала переживать из-за долгого отсутствия Алины, которая с самого утра упорхнула на улицу, зазвонил мой телефон. Мое сердце сначала испуганно забилось, но потом, когда я увидел номер одноклассницы, успокоилось.

– Да?

– Алло! Артем, ты?

– Угу.

– Привет. Что, эм, делаешь?

– Телик смотрю и, - я косо глянул на Алининого брата, – стерегу чуткий сон спящей красавицы.