– Это…

– Это что, мать твою, сейчас было?

От голоса так и веет могильным холодом.

– Мой, э, старый друг.

– А…

– Говорил о моем другом старом друге!

– А что тогда…

– О моем лучшем старом друге, с которым мы уже давно-давно не общались! Целых, э, несколько лет, представляешь! Ха-ха-ха…

Я так и остался стоять с глупой нервной улыбкой на губах. Лицо мое окаменело от волнения - ничего не могу поделать, у меня всегда так. Послушав несколько секунд напряженное сопение у себя за спиной, я словно очнулся и дернулся.

– Отпусти меня.

Пальцы разжали мое плечо, и я почувствовал сильную боль вперемешку с облегчением. Вытер вспотевшие ладони о футболку. Тишина действовала мне на нервы, необходимо было хоть что-нибудь сказать. Снова зашагав вперед, на ходу ляпнул первое, что взбрело в голову:

– Ого, уже стемнело. Интересно, сколько вре… Ёк! – изо рта вырвался нечленораздельный звук, горло что-то резко сдавило.

Крепкая рука ухватила меня за шиворот и без разрешения притянула к себе. Невольно схватившись за сдавленное горло, я вжал голову в плечи. Немного хриплый голос едва не вышиб мою душу из тельца:

– Ты что, гомик?

Сердце пропустило удар. А может быть, даже два. Медленно повернув голову к Вадиму и с ужасом глядя на него, словно на привидение, я, не в силах выдавить из себя хоть слово, яростно замотал головой.

– Ты… голубой?

Я отчаянно опровергал все его провокационные вопросы, но когда за шиворот потянули назад с такой силой, что я начал задыхаться и кашлять, то помимо воли согласно кивнул. Шиворот тут же отпустили, я сделал несколько шагов вперед, держась за горло и давясь в кашле. Вытерев выступившие от кашля слезы, со страхом обернулся к мужчине. Тот был, мягко говоря, в шоке.

– Гомик… Малолетний гомо… Господи, я ж такое только в Интернете да по телику видел! Малолетний гоми…

– Ну хватит! – немного обиженно взвыл я, бессильно махнув рукой. – Я не голубой!

– Да ладно?! Ты же сам только что кивнул! И этот разговор с этим… Он что, тоже из «этих»?

– Да нет же!

– Да кто тебя знает… Маленький голубой мальчик, - подозрительно уставился на меня небритый мужчина сквозь упавшую ему на глаза взлохмаченную шевелюру.

– Я не такой, - отчаянно проговорил я, тем не менее избегая смотреть в глаза мужчине.

– Ага! Отводишь взгляд – значит, врешь!

– Неправда!

– А чего тогда зарделся, аки девица на выданье?

– Ч-чего?! – поперхнулся я. – Прекратите нести фигню всякую, в самом деле! С чего вы вообще взяли, что я другой ориентации? Разговор был самым… обыкновенным!

Снова от волнения переходя на «вы», повысил я интонацию. В нескольких окнах мелькнули заинтересованные и тревожные лица. Мужчина, почесав щеку, хмуро буркнул:

– Неужели? Вот не надо меня тут за дебила принимать. Что это тогда за недосказанное «он тебя ведь лю…», «скучает», «такие отношения», «а ты не с этим?», а? Что, нечем крыть?

Несколько минут я тупо открывал рот, дабы опровергнуть его слова и все же что-нибудь сказать в свою защиту, но на ум ничего толкового не приходило. Помрачнев, глухо выдавил:

– Нечем.

Вадим самодовольно кивнул. Подумав, он хотел еще что-то сказать, но счастливый девчачий визг просто-напросто заглушил его слова. Вздрогнув, мы оба повернули головы на оглушающий звук. Алина с улыбкой до ушей, с обоих сторон придерживаемая под ручки двумя девушками, витиевато петляя, все же добрела до нас. Еще издали она приветственно нам что-то крикнула, но дружных смех ее подруг перекрыл слова. Подойдя к нам практически вплотную, одноклассница попеременке освободила руки и обернулась к таким же веселым девушкам.

– Спасибо… девочки! Меня дальше… э-э, проводят! Пока!

Поцеловав каждую из подруг в обе щеки, Алина, хихикая, повернулась к нам. Посмотрев сначала на ее глупую улыбку, затуманенные глаза и шатающуюся походку, Вадим, сурово сдвинув брови, переключил все свое внимание на сестру. Подойдя поближе, он подхватил ее за локоть, и вовремя. Алина споткнулась и едва не завалилась на землю. Наклонившись к лицу сестры и глубоко вдохнув носом, Вадим тяжело вздохнул и напряженно спросил:

– Алина, ты что, пила?

– Нет! Что ты! – громче и веселее обычного возмутилась девушка, полностью подтверждая слова мужчины.

– Алиночка… Я как мужчина и человек в общем тебя понимаю – хочется повеселиться, с друзьями там подвыпить, я и сам такой был, но… Как старшему брату мне сейчас хочется взять и намылить тебе шею.

– А девушек бить нельзя!

– А жаль. Иногда не мешало бы, - сухо ответил Вадим и, приобняв сестру за талию, чтоб та ненароком не прилегла где-нибудь, подтащил ее к себе и широкими шагами двинулся на остановку.