Я не особо глядел по сторонам, лишь изредка украдкой кидая быстрые взгляды на Вадима, который шел чуть впереди меня. Тот, к моему удивлению, сохранял бесстрастное выражение лица, не разглагольствовал, не пытался посочувствовать, приободрить или раскричаться, обвинить в чем-нибудь. Будто бы и не было этого неприятного разговора, а у Вадима просто отсутствовало настроение, чтобы разговаривать.

Видя по упрямо сжатым губам мужчины, что сейчас из него и клешнями слово не вытащишь, я только вздохнул и мысленно плюнул на все. И на некоторую неловкость момента и на страх перед будущими словами Вадима. Сейчас мне хотелось всего лишь одного – спать. Завалиться на тесный диванчик, закрыться прохладным тонким одеялом и провалиться в глубокий сон без сновидений.

Так же молча поднявшись на четвертый этаж, мы подошли к железной двери, возле которой лежал небольшой квадратный коврик грязно-желтого цвета. Вадим, еще при подходе к подъезду доставший ключи, вставил один из них в замок. Некоторое время был слышан скрежет, но дверь так и не поддалась. Зато когда мужчина, вполголоса ругаясь, вытащил ключ, чтобы посмотреть, в чем дело, раздался щелчок.

Дверь резко распахнулась, едва не зашибив Вадима, которому пришлось срочно отступить в сторону. Я на всякий случай тоже отошел.

Нашим удивленным взорам предстояло весьма, как бы так помягче выразиться, угрожающее зрелище. Лохматая тетя Света в ночной сорочке с сонным злым лицом, но облегченным взглядом, добра не сулила. Вадим, видимо, тоже это почувствовавший, шумно сглотнул. Помявшись, он попытался улыбнуться.

– Эм, Света, а ты… ты чего не спишь?

– А ничего, что уже полвторого ночи? – тихим убийственным голосом поинтересовалась она в свою очередь.

– Ну, вот я и спрашиваю: так поздно, а ты не спишь…

Некоторое время стояла напряженная тишина. Затишье перед бурей, промелькнула в голове обреченная мысль. Что мне тоже попадет, я ни в коей мере не сомневался. Тетя Света еще больше нахмурила тонкие брови, угрюмо наклонила голову вперед. Ее рот дрогнул, явно желая сказать что-то не слишком лестное, но женщина, заправив длинную прядь волос за ухо, скосила глаза на соседние двери.

Вдруг приняв вполне миролюбивое выражение лица, от которого только еще больше хотелось линять куда подальше, тетя Света встала боком и поманила нас рукой, словно поторапливая поскорее входить в дом. Вадим, на мгновение недоверчиво застывший, обреченно вздохнул и неуверенно сделал шаг. Но и этого хватило маленькой беременной женщине, чтобы захватить его за шиворот и затащить в квартиру, под конец дав еще и ускорительного пинка.

Я, слыша, как где-то что-то довольно тяжелое, но мягкое рухнуло, коротко ругнувшись, приуныл духом. Боясь разделить грустную участь Вадима, который, обиженно бухтя, поднимался с пола, нервно сглотнул и со страхом уставился на тетю Свету. Та, даже не посмотрев в сторону своего племянника, требовательно протянула руку ко мне. Обреченно оглянувшись на лестничный пролет, я вжал голову в плечи и храбро шагнул к женщине. Меня также, ухватив за шиворот, втащили в квартиру, но пинать напоследок не стали, за что я был тете Свете безмерно благодарен.

Следующие несколько мучительных минут нам пришлось понуро слушать, какие мы неблагодарные оболтусы, которые даже предупредить бедную беременную женщину не удосужились. Вадим вяло старался нас оправдывать, но грозная тетя Света не желала его слушать, испытывая интерес только к тому, что можно делать на улице в такое время.

Вздохнув, я незаметно ускользнул из виду разгневанной милой женщины. Слушая ее приглушенную ругань, облегченно перевел дух.

Еще некоторое время Зыкины выясняли отношения, а после свет в квартире погас окончательно. Все легли спать. Вадим мне так ничего и не сказал, даже не поворчал как обычно, а молча накрылся одеялом и моментально заснул. Я был слишком измотан, чтобы настораживаться по какому-то поводу, и тоже без чувств рухнул на диван. Как только моя голова коснулась подушки, веки отяжелели и я провалился в крепкий сон.

========== Глава 14 ==========

POV Артема.

Спал беспокойно. Снилось, что кто-то на меня кричал, даже орал от ярости, брызгая слюной. Ни лица, ни слов не помню. Но было очень обидно, сердце щемило, чувствовалось, еще чуть-чуть – точно разревусь. Позорно, напоказ.

Вздрогнув, резко открыл глаза. В горле еще стоял комок, но пелена снов постепенно отпускала.

Белый потолок. Правее висит люстра в виде чего-то мудреного. Если не ошибаюсь, стиль хай-тек. Лениво скольжу мутным взглядом в строну. Верхушка книжного шкафа. С полки угрожающе торчит несколько переплетов толстых книг, которые не упустят возможность упасть при любом колебании шкафа. Тут же, на верхней полке, чуть дальше книг, любопытно торчит шнур от чего-то. Память услужливо подсказала, что там покоится несчастных всеми забытый утюг.

Сонно моргнув, мазнул взглядом по стене, разрисованным обоям. Круг с непонятными кляксами внутри, чуть ниже круг побольше, из которого торчит четыре палки – счастливый человечек детства. И ведь детям он зачастую кажется идеальным. Критиканством жизнерадостных разноцветных рисунков заниматься мне не хотелось. Заторможено моргнул и закрыл глаза.

Справа доносится тихий довольный храп. Иногда он прерывается едва слышным невнятным бормотанием. В целом же утренней тишины это не нарушает, даже придает какой-то своеобразный домашний уют. Сонно зевнув, я перевернулся на бок. Вскоре, кажется, заснул.