Под струями прохладной воды в душе Денис смог лучше проанализировать причины своей новоприобретенной холодности в отношении друга. Он не сказал Диме, что видел Настю в том фильме, и этот секрет отделял его от Димы невидимым барьером. Раньше у них никаких секретов — по крайней мере, настолько серьезных — друг от друга не было. Теперь же Денис никогда и ни в чем не сможет быть искренним, и их общение будет отравлено его скрытностью.

Впрочем, это касается не только Димы, но и всего остального мира: менее близких друзей, всех последующих девушек, которыми Денис попытается заменить Настю… его родителей. На миг юношу охватило ужасное, всеохватывающее ощущение, что он никогда больше не сможет быть с людьми… потому что они никогда не поймут его. Кому он сможет когда-нибудь рассказать о том, что видел свою девушку в таком фильме? Дело, конечно, не в том, что он увидел ее в эротической сцене — в конце концов, многие парни позволяют своим девушкам такие вещи, и даже гордятся тем, что связались с порнозвездой. Но он-то ничего не ведал! И именно поэтому Настя его обманывала.

Да плевать, почему! Она не должна была! Он-то перед ней был чист, как ласковый пушистый зайчонка. То, что она сделала, означает одно: что они по-разному смотрели на жизнь — тогда как он, Денис, питал иллюзию, будто они родственные души.

Денис выключил воду и начал вытираться оранжевым махровым полотенцем.

Его минутный гнев прошел. Он понял, что не может совместить в голове этих двух, таких разных девушек — Настю, которую он целовал и обнимал, и ту, которую увидел на экране ноутбука.

На следующий день в девять утра он снова сидел на скамейке в коридоре отделения, поджидая Спирина. Рядом с ним сидел парень, чей внешний облик находился в полном соответствии с современной модой: приталенный пиджак из блестящего атласа, расстегнутая на груди белая рубашка, зауженные брюки с ширинкой до колен (к тому же отвисающие на заду), в которых ноги кажутся кривыми и короткими, а под ними — зеленые кеды на толстой подошве. И плюс к этому — заливающая щеки и подбородок трехдневная щетина и длинные лохмы, закрывающие пол-лица! В общем, сочетание самых несовместимых деталей внешности, апофеоз европейской безвкусицы. Лично Денис не понимал, зачем тратить на тряпки столько денег, чтобы в конце концов выглядеть, как французский клерк.

«Ладно, — одернул себя юноша. — По крайней мере, этот модник не надел под пиджак футболку с принтом и аппликацией. И не нацепил на нос очки в стиле бухгалтера пятидесятых годов».

Но внимание Дениса он привлек вовсе не этим, а тем, что его голова была забинтована, как у раненого красноармейца.

Денис вежливо поинтересовался, что с ним случилось. Парень охотно объяснил, что вчера пошел к подруге на день рождения, и за столом они начали обсуждать «Пятьдесят оттенков серого». Завязался спор, и девушка в самый разгар дискуссии, очевидно, обозленная тем, что ей не поддакивают, пырнула парня ножом и рассекла ему кожу на затылке.

— Будешь писать на нее заявление? — спросил Денис.

Модный парень изумленно округлил черные бархатные глаза с пушистыми ресницами.

— Как можно? Это не по-мужски!

— А, — ответил Денис. — Ну правильно. Пусть бросается с ножом на любого, кто с ней не согласен.

В конце коридора показался Спирин. От следа вчерашней усталости не осталось и следа. Денис торопливо поднялся, но капитан, бросив ему: «Не сейчас», пригласил в кабинет модника. За дверью около десяти минут слышались их голоса. За это время успели появиться Слава и высокий мужчина в брюках и кожаной куртке. Оба посмотрели на Дениса, как на пустое место, и скрылись за дверью кабинета.

Наконец, парень вышел с какими-то документами в руках и, робко улыбнувшись Денису, направился к выходу. Через минуту открылась дверь. Вышел Славик. Он направился в сторону лестницы на второй этаж. Собравшийся выходить Спирин и высокий мужчина задержались на пороге. Оба улыбались.

— Сейчас стоим на крыльце со Славкой, курим, — рассказывал высокий мужчина. — Дворник рядом асфальт метет. Такой, знаешь, маленький старичок. У него еще волосы смешно торчат.

— Ну? — Лицо капитана светилось ожиданием забавной шутки.

— Короче, этот старикан подходит к нам, хитро так прищуривается и спрашивает: «Это вы здесь обычно курите?». Мы такие: «Ну, допустим». А он качает головой и говорит: «Я вчера тут мел, вокруг крыльца окурков набросано. Вас в людей стрелять учат, а вы окурком в урну попасть не можете».

Спирин расхохотался, словно ничего смешнее никогда не слышал. Смеялся он нарочито громко, с какой-то озлобленной веселостью, словно хотел убить окружающих своим смехом.

— Ладно, Палыч, ты лучше вот что скажи: результаты баллистической экспертизы по делу убийства в солярии готовы?

— Не знаю. Я забыл совсем.

— Замотался, Багиров. Стареешь.

— Ну, Славу пошли.

— Пошлю. Он все равно больше ни на что не годится.

— Слушай, чего ты к нему придираешься? Нормальный парень.

Спирин сощурился.

— Нормальный. Только нам не нормальные нужны. Нам нужны люди, готовые грызть железо.

— Опять за свое. Трындишь одно и то же. Ты со своим максимализмом всех задолбал уже. У нас в Чернозерске никогда ничего не происходит.

— А дело «Вульгаты»?