— У тебя опять приступы? — тем же спокойным тоном спросила Полина.

— Да нет, это не так уж часто случается. За год пару раз, не больше. Просто один из них случился прямо на работе.

— Жаль.

— Я знал, что это рано или поздно произойдет.

— Чем же ты теперь занимаешься?

«Пока ничем. Эпилептику не так легко найти работу».

— Давай не будем говорить обо мне. Это не очень интересная тема.

— Но я хочу знать. Я уже давно жду, что ты позвонишь.

— Да? — Капитан потер лоб, чувствуя, как губы поневоле растягиваются в смущенной и радостной улыбке. — Извини. Я давно собирался. Только… времени не было.

— Как у тебя в личной жизни?

— Шаром покати. — После ее признания разговаривать стало намного легче. — Я об этом даже не думал.

— Папа… — В голосе дочери прозвучал мягкий упрек. — Так нельзя. Тебе нужна женщина.

«Женщину эпилептику тоже найти не так легко».

— Я знаю. Только не уверен, нужен ли я женщине.

Возникла пауза. Капитан прикрыл глаза и тихо спросил:

— Как мать?

— У нее все хорошо.

— Здорово. Я рад.

— Правда?

— Да.

На самом деле Спирин не понимал точно, что он чувствует. Бывшая жена представлялась ему смутным призраком прошлой, давно забытой жизни.

— Знаешь, — неуверенно сказала Полина, — в последнее время мама начала относиться к тебе намного лучше.

— Неужели?

— Один раз она даже сказала, что жалеет о разводе. Ей теперь кажется, что у вас все еще могло сложиться.

— Ну, тут она заблуждается. Мой характер со временем не стал лучше. Как раз напротив.

Снова пауза.

— Я не думаю, что у тебя скверный характер. И мама в глубине души тоже никогда так не считала.

— Если ты так говоришь, значит, так и есть, — ответил Спирин. И поморщился, вспомнив ужасные слова, которые они с женой выкрикивали друг другу в лицо во время ссор.

Он решил сменить тему.

— А как у тебя с личной жизнью?

— Не очень. — Полина неловко рассмеялась. — Почему-то все мужчины меня в конце концов бросают.

«И отчасти в этом виноват я. Я первым тебя бросил».

— Давай встретимся на выходных, — взволнованно сказал он. — У тебя есть возможность?

— Да, — не раздумывая, ответила девушка.

Они еще минут десять обговаривали место и время встречи.

После этого разговора капитан ходил по комнатам своего одинокого дома, нервно потирая ладони и не находя себе места. Ему казалось, что во время беседы его поры выделили литры пота, а сам он сбросил несколько килограммов. Но теперь он находился в состоянии глупого восторга. Этого Спирин сам от себя не ожидал. И не подозревал, как сильно соскучился по дочери.

«Я лучше, чем сам о себе думал, — усмехнулся он. — В жизни так редко открываешь о себе что-то хорошее, а не плохое. А может, я просто старею».

В таком приподнятом настроении капитан пробыл два часа. Он сидел на диване в гостиной, наслаждаясь тишиной и воображая предстоящую встречу. Будущее, вопреки всему, вдруг представилось капитану в самом радужном свете. Спирин знал, что это слабость, но поделать с собой ничего не мог. Когда он еще состоял на службе в органах, то сталкивался с самыми чудовищными проявлениями человеческой натуры. И привык думать, что люди отличаются от животных только одним — беспрецедентной жестокостью и аморальностью. Если бы капитан думал иначе, он просто сошел бы с ума на такой работе. Жизнь представлялась ему бессмысленным карнавалом людских пороков. Теперь, оказавшись вне игры, он вдруг ощутил непреодолимую потребность в человеческом тепле, радости и счастье.

«Может, это и к лучшему, что меня уволили. Появился шанс пожить нормальной человеческой жизнью».

Однако, спустя какое-то время радостное волнение сменилось беспричинной тревогой. Обычно это состояние предвещало приближение очередного приступа. Но на этот раз капитан чувствовал, что причина не только в его болезни. Он поймал себя на том, что то и дело чешет запястья, грудь и шею. Он осмотрел себя, желая выяснить, нет ли у него сыпи. Ее не было. Но желание почесаться вновь охватило его с неожиданной силой.

Капитану показалось, что в комнате слишком душно и как-то тесно. Наспех одевшись, он почти выбежал из дома. Запер дверь, чего обычно не делал. Забыл, что безопасности нет.

Он бродил по улицам города, заполненным праздным людом. Капитан не мог разделить беспечную радость отдыхающих, и чувствовал себя отделенным от толпы какой-то невидимой стеной. Все казалось ему тусклым, воспринималось будто сквозь толстый слой ваты. Из парка доносилась бодрая веселая мелодия. Кажется, на мотив какой-то песенки Эдит Пиаф. Николаю Андреевичу музыка почему-то показалась зловещей, будто предвещающей скорую беду. Несмотря на это, а скорее, именно поэтому, он направился в парк. Мелодия пробуждала в его сердце тревожное и радостное чувство, и тянула его, будто магнитом.