– Как и императорская ложа.
– Морн с ненавистью глядел на возвышение, на котором в окружении многочисленной охраны помимо самого великого аррекса находилось еще трое. Черно-золотой "дракон", невысокий плотно сбитый меч и высоченный гигант с могучим, но несколько костистым телом и длинными совершенно седыми волосами обрамлявшими жестокое высохшее словно у мертвеца лицо с безжалостными серыми глазами.

– Бессмертные. Самые страшные и могущественные люди в империи. Дэй-Кон. Наместник аррекса в землях мечей. Кай Грасс - легат "драконов" и верховный военачальник всей Аррексии.

– А третий?
– рискнул полюбопытствовать Чиллак.

– Мордред Стервятник.
– Нахмурился Морн, и в его глазах промелькнула давняя застарелая боль.
– Владыка всей Южной степи. Самый жестокий из всех.
– Морн замолчал и отвернулся. Нодди сочувствующе покачал головой, но не сказал ни слова. По всей видимости он знал нечто такое, о чем не догадывались остальные. И это нечто явно имело отношение к его другу и жуткому южному владыке.

Тем временем начались бои второго тура. На арену вальяжно вышел Пуль Септим, поигрывая тяжелой гизармой. Его стальные латы грозно сверкали на солнце, придавая могучему рыцарю поистине грозный и величественный вид. Седой воитель с косой стал его соперником в первом бою второго круга. Косарь с самого начала поединка применял необычную тактику, пытаясь зацепить своим оружием ноги противника, однако Септим был для этого слишком опытен. В итоге гизарма одним ловким ударом перерубила тонкое древко косы, а следующая ее атака развалила худощавое тело седовласого надвое.

Мастеру ременной игры достался искусный фехтовальщик-шпажист. Этот бой стал настоящим произведением воинского искусства, высокой игрой двух мастеров. Долгое время оба кружили по арене, пытаясь подловить друг друга на оплошности. В итоге петля арканщика таки захлестнула правую руку его соперника. Намотанный на левую руку шпажиста плащ мелькнул темным сполохом брошенный в лицо степняка. Тот проворно отпрянул в сторону, не забывая держать в поле зрения шпагу противника, и напоролся горлом на хищное лезвие короткого даго скрытого под плащом мастера клинка.

– Вот что значит не раскрывать все таланты до срока.
– Восхищенно резюмировал Морн.
– Даже я не ожидал подобного.

– Фокус сей далеко не нов.
– Покачал головой мастер Оранг.
– Но донельзя эффективен. Однако по мне лучше использовать закрепленный на перчатке короткий катар, иначе пальцы могут затечь, что сильно скажется на эффективности удара.

– Ну, у этого парня с этим явно нет проблем.
– Не согласился Морн.
– Впрочем, спорить не стану. Моему умению до твоего ох как далеко...

– Гляди, снова гвардия пожаловала.
– Кивнул Нодди на могучего исполина в шипастых доспехах.
– Не люблю этих уродов. Те еще подонки...

– И противник ему под стать.
– Морн указал на белокурого гимнета.
– Эти тоже ничем не лучше хоть и рядятся в белое...

Толпа разразилась довольными криками. Поединки между гимнетами и драконами пользовались особой популярностью, и как следствие ставки на них был особенно высоки. Клинки соперников сшиблись со страшным звоном. И тот, и другой были потомственными военными, особой породой людей выращенной специально для битв с себе подобными. Доспех дракона был более тяжелым и полным, но зато его одноручный копис оказался намного короче двулезвийного клинка дворцового стража. Пока последний успешно сдерживал врага, то и дело обрушивая свой меч на массивный обшитый сталью щит гвардейца. Так продолжалось до тех пор, пока дракон не отбросил копис и выхватил из-за спины тяжелое среднее копье со стальными полосами усиления вдоль толстого древка. Противники покружили еще некоторое время, а затем дракон резко метнул свое оружие, вонзившееся в бедро соперника. Затем он спокойно подобрал свой клинок и, пинком вышибив меч из слабеющих рук гимнета, перерезал ему горло.

– Твоя дева.
– Улыбнулся Морн, пихнув коротышку в бок.
– А ее соперник...

– Нет, только не он!
– схватился за голову Нодди, глядя на мистического воителя с темной короткой глефой наперевес.

– Спокойно, брат.
– Усмехнулся черноволосый воин.
– Наш человек-загадка не убивает без нужды.

Рыжеволосая бестия с первых секунд схватки кинулась на Шанга, яростно вращая секирами. Тот действовал точно также как и в первом своем бою. Дав показать деве битв все, на что она способна, он четким выверенным ударом тяжелого древка в висок отправил ее отдыхать на песчаный настил арены.

– Она выбыла...
– Нодди утер со лба обильно струящийся пот.
– Хвала небесам...

– Брат, да ты никак влюбился...- Поддел товарища Морн.
– Гляди, снова этот бесноватый.

На арену вышел кулачный боец с зажатыми в ладонях гвоздями. Его взор как и в прошлый раз был полон ярости и жажды крови. Противником ему достался грузный обладатель военной шашки. Этот явно не воспринял кулачника всерьез и тут же нанес ему резкий секущий удар клинком по шее. Однако шашка вопреки ожиданиям степняка оставила на молодой смуглой коже лишь неглубокий порез, а затем усиленный гвоздем кулак вонзился опешившему мечнику под дых, бросив того на колени и заставив выпустить свое оружие. Следующий удар кулака пробил его затылок. Победитель что-то рассерженно зашипел, и плюнув на тело поверженного врага, покинул ристалище.

– Ничего не понимаю.
– Нахмурился Чиллак.
– Как ему удалось уцелеть?

– Он пользуется начальными азами техники железной рубашки.
– Усмехнулся пилигрим.
– Однако делает это вряд ли осознанно. Скорее уж руководствуется инстинктом.

– А я думал, это искусство лишь легенда...
– Прищурился Нодди.

– Нет.
– Неожиданно прогрохотал Сила.
– Я обучался ему в храме железных цветов. Мой папаша выгнал меня из дома за то, что я такой тугодум и все ломаю, и я подался туда. Сперва у меня ничего не выходило. Мой наставник все время говорил, что я слишком тупой чтобы обучаться работе с силой. Тогда настоятель храма спросил, что для меня тверже всего на свете. Мой папаша был кузнецом, и я сказал, что в мире нет ничего прочнее наковальни. И тогда он сказал мне представлять во время боя что я наковальня. С тех пор меня никто не может сокрушить.