Дальнейшие дни похода превратились для армии в сущий кошмар. Почуяв безнаказанность, иглокожие твари не переставали терроризировать людей ни днем ни ночью, совершая налеты небольшими группами и нападая разом с нескольких сторон. Пару удалось подстрелить, когда они, совсем обнаглев, подошли слишком близко к гвардейцам императора, но на этом успехи людей закончились. Более дикобразы не совершали подобных ошибок, атакуя лишь крайние отряды аррексийских армад и не суясь вглубь. Но набеги чудовищ не были главной проблемой. У армии закончился провиант. Очередной обоз высланный оставленным подле скал гремлин Дэй-Коном был уничтожен иглокожими тварями, и отчаявшиеся доведенные до последней крайности люди пустили на мясо всех лошадей, а затем начали есть друг друга. От их былой веры и энтузиазма не осталось и следа. Все они втихомолку проклинали великого аррекса, но бунтовать в открытую все равно не решались, благо отборные отряды гвардии не испытывали недостатка в воде и еде и оставались верны своему кесарю. Армия несла колоссальные потери, каждый день в брошенном лагере оставалось по нескольку сотен тел, не считая съеденных своими же товарищами. Мясо оставленных трупов не годилось даже в пищу. В аррексийском стане вспыхнула лихорадка. Человек ни с того ни с сего начинал обильно потеть и трястись в падучей, а через пару дней умирал. Мясо таких больных не решались есть, бросая их на произвол судьбы безо всякого погребения.

Могучий Дуб, тот самый древень, что участвовал в турнире, едва не одержав на нем победу, был мрачнее тучи. Он прекрасно понимал все безумие данного похода, но ничего не мог поделать. Его сородичи держались лучше прочих, однако отсутствие пищи и болезни чужой земли начали потихоньку косить и их ряды. Пока погибших было совсем немного, но... Долго колебался могучий вождь, и наконец, не выдержав, украдкой под покровом ночи собрал свое племя на совет.

– Так дальше продолжаться не может.
– Отрубил он, сидя в окружении своих изрядно исхудавших, но все еще по прежнему могучих сородичей.
– Мы должны вернуться в свои земли.

– Но мы дали слово, вождь.
– Не согласился один из воинов. Он был совсем молод, но его плечи были шириной с наковальню.

– Это плохое слово. Неправильное.
– Покачал головой Дуб.
– Глед дал его, не ведая, чем именно оно обернется для нашего племени.

– Глед был отважным воином и чтил традиции нашего народа!
– запальчиво воскликнул один из дубней.

– Глед сделал все чтобы спасти наш народ, но он не был провидцем.
– Нахмурился вождь.
– Мы сильны, но воинов древ слишком мало в сравнении с полчищами Темного. Если мы все здесь поляжем, то вскоре и наши леса станут вотчиной чужаков, а наши жены и дети примут смерть от их рук.

– Если мы уйдем сейчас то навлечем вечный позор на наши души.

– Нет, мы навлекли бы его, сражаясь с народами, что не сделали нам ничего дурного. Вы все видели, с какой храбростью бились те серокожие. Горстка против целых армад... Я, не задумываясь, нарек бы братом каждого из них. А этих падальщиков, что пресмыкаются перед Темным... Они - позор для истинного воина! Издревле вождь среди нас был лишь проводником единой воли народа древ. Теперь вы сами должны решить свою судьбу. Остаться здесь и погибнуть за неправое дело или вернуться назад и своей жизнью доказать, что сегодняшний выбор не был напрасным.

И воины решили, на следующую ночь покинув стан аррексийцев в полном составе. Их не преследовали. К тому времени императору едва удавалось контролировать оставшихся бойцов, чтобы высылать карательные отряды для уничтожения лучших воинов его мира. Вдохновленные примером дубней начали под шумок дезертировать и прочие воины, поворачивая назад порой целыми отрядами. Великий аррекс и сам давно бы поступил бы также, но обострившееся до предела чутье кричало ему о том, что впереди его ждет нечто совершенно невообразимое. То, что он подсудно искал всю свою жизнь. И он упрямо шел вперед, не считаясь с потерями. Даже его собственные гвардейцы, основная опора его власти, украдкой бросали на него странные взгляды, сомневаясь в его рассудке, но ему было наплевать. Маячившая впереди цель влекла его огнем.

Через полторы недели степь вокруг сменилась болотами. Люди вздохнули с облегчением. По крайней мере теперь воды было в избытке. Однако во влажном сыром климате лихорадка вспыхнула с новой силой, забирая все больше и больше людей. Фауна тоже сменилась. Иглокожие монстры исчезли, уступив место огромным бронированным жабам вдвое больше взрослого мужчины. Они выпрыгивали прямо из трясины, выстреливая длинными языками обвивавшими людей, и утаскивали их с собой в топь. Многие воины и сами неосторожно сходили с троп и мгновенно проваливались на глубину, находя крайне неприятную и мучительную смерть. Но элита войска славившаяся не только мастерством, но и отменным звериным чутьем, особенно мечи и степняки, большей своей частью пока оставалась целой, едва ли не чудом умудряясь находить верную дорогу среди хлюпающей болотной грязи.

К тому времени армия лишилась уже более половины собственных воинов, и потери продолжали нарастать.

– Великий...
– Кай Грасс наконец решился обратиться к своему господину.
– У нас большие потери, и если так пойдет и дальше, мы рискуем попросту остаться без воинов.

– Скоро... Совсем скоро вы узрите то, что дарует здешним их силу.
– В багровых глазах аррекса полыхал безумный огонь. От его фигуры словно струился незримый жар, так что находиться рядом было совершенно невозможно.
– Скажи мне, мой верный легат, это стоит того чтобы положить здесь всю нашу армию? Верь мне, и обретешь могущество, о котором ранее и мечтать не мог.

***

Через два дня передовые отряды аррексийской армии наткнулись на странных уродливых существ. Внешне они отдаленно напоминали людей с угольно-черной кожей, но были гораздо более худыми с непропорционально вытянутыми головами и конечностями. Эти твари были безволосы и не имели на виду никакого оружия. Бестии не казались серьезными противниками, но едва аррексийцы рискнули атаковать, как тут же жестоко пожалели об этом. Темные дивы обрушились на людей, орудуя своими длинными многосуставчатыми лапами с невероятной скоростью и силой. Люди разлетались от их ударов словно дети. Длинные когти дивов смахивающие на ножи для разделки мясных туш играючи вспарывали им шеи и животы. Ответные удары оставляли на худых, но невероятно крепких телах чудовищ лишь неглубокие порезы, которые тут же затягивались. Уничтожив несколько сотен бойцов, чудовища отступили, буквально растворившись в туманном сумраке болот. Ни одну из тварей убить так и не удалось.