Томасу проще ходить покалеченным, но с деньгами.

По вашему, можно было бы дать отпор? Отпор крупному мужчине, когда сам Томас весит меньше всех своих ровесников? Нет. Его сломают пополам. Именно поэтому Томас не спешит атаковать. Он учится защищаться, уворачиваться таким образом, чтобы получить как можно меньше увечий, чтобы была возможность работать.

Но проблема не только в пьющем и больном отце, не только в матери, которая работает в какой-то столовке, а все деньги отдает мужу, ведь самой ничего не нужно, кроме как сидеть на скамейке с соседками и сплетничать. Томас живет с людьми, у которых нет цели, которые существуют в своей пустоте, без причины. Именно поэтому он такой же. И ему страшно.

Страшно закончить так же, как его родители.

— Вот и наша Золушка, — Томас даже не может объяснит, почему каждую шутку со стороны Дилана воспринимает без агрессии. Нет, почему О’Брайен не вызывает в нем злости?

Томас протирает стакан тряпкой от пыли, улыбаясь вошедшим, и старается не демонстрировать своей непривычной растерянности при виде Эмили. Ему пока тяжело привыкнуть к её присутствию, но он уверен, что справится. Он хочет принять её. Облизывает разбитую после ужина с семьей губу и просит:

— Поверни ключ.

От лица Эмили.

Я впервые бываю в подобном месте. Высокий потолок, множество столиков, блестящий, уже влажный паркет. Большая часть мебели из дуба. Выглядит богато, хоть это и просто бар. Пахнет пивом и вином, а так же рыбой. Я невольно морщусь, прикрыв нос рукой. Не люблю всё морское, хотя мать постоянно заставляет это есть. Оборачиваюсь, решив подождать Дилана, пока тот копается с замком. Он возвращается ко мне, хмурясь:

— Ведешь себя некультурно, Хоуп, — улыбается, когда ворчу, складывая руки на груди, но всё равно корчусь от неприятного запаха.

— Вы постоянно бродите после десяти вечера? — Томас стоит за барной стойкой. Мы подходим ближе, чтобы сесть на высокие стулья, и я только сейчас внимательно разглядываю русого парня. Худого русого парня. Могу предположить, что он весит меньше, чем я. Впалые бледные щеки, тонкие руки, темные при таком освещении глаза. Внешность Томаса очень необычная.

Решаюсь сесть на стул, подобно Дилану, чтобы не стоять. Парень, в отличие от меня, чувствует себя комфортно:

— Какая это по счету твоя работа?

Смотрю на Томаса. Он много работает? По нему не скажешь. Уж больно хилый на вид.

Русый парень задумчиво отводит взгляд:

— Пятая. Меня уволили с той, где нужно было травку у себя держать, — спокойно признается, вызвав у меня шок, а вот Дилан вполне спокоен:

— Не прошел тест на доверие?

— Выкурил всего пару штук, — Томас ставит стакан на стол и берет другой, разговаривая непринужденно. — Мне ещё возместить ущерб надо, — косо смотрит на меня, прищурившись. — Что с щекой?

Я специально тепло оделась, чтобы прикрыть как можно больше участков тела, но вот шарф не нашла. Касаюсь пальцами ранки, пожав плечами, и радуюсь, что парень расценивает это, как ответ, поэтому возвращается к Дилану:

— Твой отец тебя не ищет?

А почему он должен его искать?

— Он уверен, что я вернусь, так что искать незачем, — О’Брайен стучит пальцами по барной стойке.

— А когда думаешь вернуться? — кстати, Томас стал разговорчивее. Мне нравится такая перемена в нем.

— Мне нужно где-то пересидеть то время, пока он дома, — Дилан роется в кармане, видимо, ищет сигареты. — Он уезжает в эти выходные с Джойс.

— Круто, мне есть, где ночевать, — тут же пристроился Томас, а О’Брайен и не отказывает:

— Ага, — сует сигарету в рот. — Ещё попкорн захвати. Будем всю ночь сплетничать и плести друг другу косички.

И они улыбаются. Это со стороны выглядит здорово. Мне нравится такая обыденная атмосфера спокойствия. Никакой агрессии, никаких косых осуждающих взглядов. И что действительно странно — я чувствую себя участником их разговора, хотя толком не принимаю участия.

— А где тот комок шерсти, который вечно у тебя под кофтой? — Томас подносит рюмку к носу и морщится, видимо, запах неприятный, поэтому откладывает в сторону, чтобы повторно промыть.

— Относись с уважением к нему, — Дилан наигранно ворчит, а я изгибаю брови, шепнув, вот только громче, чем хотелось бы:

— Говорит тот, кто дал ему такую кличку…

Томас усмехается, соглашаясь с моими словами, а вот Дилан бросает на меня взгляд, притворяясь, что плохо расслышал:

— Что-что?