— Да у него не только карманов или чего-нибудь в карманах, у него, по-моему, и исподнего-то не было, — сказал я.

— Постой, постой, добрый молодец.“ Раздеев поднял руку вверх как регулировщик, останавливающий движение. — Исподнее! вот ты пообещал купить у него тираж будущей книжки. Ну, пообещал, во всяком случае, подумать об этом. И если будет возможность — купить. А что это за книжка? Мы видим только какой-то приблизительный план. А может, он никогда в жизни и не напишет такой книжки? А может, он и писать-то вовсе не умеет?

— Ну, если он ее не напишет, не будет никакого разговора и о покупке тиража. А что он писать умеет, это ясно, я видел вырезки с его публикациями в центральной прессе. Много вырезок.

— А ты уверен, что это его публикации? — голос Раздеева звучал почти зло.

— Уверен.

— Почему?

— Потому что в одной из газет вместе с его статьей была помещена и его фотография.

— Ну, знаешь, Виктор Андреевич, ради провокации можно пойти на все.

— Но какая же провокация, Семен Гаврилович? Я понимаю подвергать определенные вещи сомнению разумно. Но ведь так можно дойти до того, что засомневаешься и в собственном отражении в зеркале.

Раздеев усмехнулся. На мгновение в его глазах засветился дотоле мне не известный кровожадный огонек. Но только на мгновение. Он сел рядом со мной на диван, положил мне на плечо свою тяжелую руку.

— Виктор Андреевич, дорогой мой! Работа за границей дело сложное. Сомневаться и не доверять. не доверять даже самому себе — вот путь к успеху! Уж я-то знаю! Я, брат, тертый „мидак“. Не первый десяток лет по всяким заграницам толкаюсь.

„Столько лет — и ничему не научился, такую чушь несешь“, — хотелось сказать ему в лицо.

Но в это время раскрылась дверь и в кабинет стали входить работники различных отделов — наступило время еженедельного координационного совещания у советника по вопросам культуры товарища Раздеева С.Г.

А он осторожно похлопал меня ладонью по руке и, улыбнувшись, сказал:

— Насчет недоверия к самому себе — это, конечно, шутка… — и энергично направился к своему столу, энергично уселся в кресло, энергично надел очки. Во время совещаний он всегда надевает очки…

— Дмитрий Захарович, — обратился он к Кириллину, грузному второму секретарю из „культурной группы“ посольства, — отключите городской телефон. Товарищ Мирзоев, вы готовы стенографировать? Отлично. Итак, начнем!.. Товарищи, на повестке дня сегодня один вопрос: о выезде комплексной группы посольства на металлургический завод в Бхилаи.

Кириллин начал звучным, хорошо поставленным баритоном:

— Как известно, на заводе в Бхилаи, который строится с нашей помощью, через две недели состоится официальный пуск первой очереди. Планируется, что на церемонии пуска будет присутствовать премьер-министр Индии. Одновременно с премьером туда прибудет советская правительственная делегация во главе с Председателем Совета Министров СССР. За три дня до пуска в Бхилаи выезжают советник Семен Гаврилович Раздеев и третий секретарь Картенев. Цель выезда — подготовить проведение пресс-конференции, встречи с местными журналистами…

Перед самым концом совещания Раздеев встал, дождался тишины и, не называя фамилии, с определенной тенденциозностью, изложил сегодняшний случай со свободным журналистом, предложившим нам свою книгу. Фамилии-то он моей не называл, но преподнес это все так, что было совершенно ясно, кто этот, тот самый, который — молодой, недавно прибывший и так далее. Правда, развитие разговора получилось весьма любопытным. Леонидов, а за ним и Черемных, поинтересовались фамилией журналиста. Услышав имя „Сардан“, они в один голос заявили, что отлично знают его по статьям на сельскохозяйственные темы и давно хотели установить с ним деловое сотрудничество.

Но Раздеев не сдавался.

— Видите ли, товарищи, то, что этот человек оказался порядочным чистая случайность.

Осторожность и бдительность!

Бдительность и осторожность!..»

Глава 26

Письмо Лауры Раджану

«Глубокоуважаемый и достопочтенный господин Раджан!