На другой день утром Митенька отправился в номер Карлова, куда уже был приглашен Голдин. Втроем они стали дорабатывать проект завтрашней речи главы делегации на общезаводском митинге. Слово за словом. Строка за строкой. Ожесточенно спорили. Все дымили сигаретами. У окна отчаянно тарахтела машинка. Переводчица Голдина Рита тут же перепечатывала готовые странички. Два заводских переводчика, примостившись на диване, переводили готовый текст на английский и на хиндустани. Дверь была закрыта на замок. На телефонные звонки решено было не отвечать. Не отвлекаться. Кончить подготовку речи как можно быстрее. Через полтора часа делегация прибывала в Бхилаи. Раздался особенно продолжительный, настойчивый звонок. Трубку нехотя взял Голдин.

— Да, я. Ну, что тебе, Толя? Что?! Прошу потише, товарищи. Да не тарахти ты, Рита!

Молча, угрюмо слушал, что ему говорил какой-то Толя. Прежде чем положить трубку, спросил:

— Делегация прибывает вовремя? Та-ак… Им сообщено? Ну, ладно. Сейчас буду!

— Звонил помощник представителя генерального поставщика, — сказал он. — На следующей неделе, в связи с окончанием первой очереди, дирекция завода решила уволить тридцать тысяч строительных рабочих. Объявлено им об этом было вчера утром. Только что на заводе вспыхнула забастовка протеста.

— Ой ты, мама родная! — охнула Рита и прикрыла рот руками.

Голдин укоризненно посмотрел на нее. Обращаясь к Карлову, сказал:

— Мне надо срочно на завод. Рита, закончишь печатать не уходи. Можешь понадобиться. И вы, братцы-толмачи, тоже.

— Мы едем с вами, — проговорил Карлов.

Через пять минут дежурный джип мчал Голдина, Карлова и Митеньку на завод…

Раздеев и Картенев меж тем подготовили обзор местной прессы. Едва успев вычитать его после машинистки, сразу же направились в ресторан отеля. Они торопились к ленчу. На этот ленч Виктор еще неделю тому назад по телефону из Дели пригласил несколько журналистов Бхилаи во главе с президентом их ассоциации и чиновника по связям с прессой из аппарата генерального директора завода. Внизу, при выходе из кабины лифта, они столкнулись нос к носу с Робертом Дайлингом. Американец сделал вид, что он не знаком ни с Раздеевым, ни с Картеневым.

Когда Дайлинга унес лифт, Раздеев и Виктор удивленно посмотрели друг на друга.

— Директор ЮСИС — в Бхилаи? Именно сегодня?! — тревожно проговорил Раздеев.

— И притворился, что не узнал. А ведь недавно у нас на приеме был, сказал Виктор.

— Чудеса в решете! — воскликнул Раздеев.

Он быстро подошел к дежурному администратору, что-то спросил. Кивнул.

— Так вот, дорогой мой Виктор Андреевич, — говорил Раздеев, пока они шли к ресторану, — первый секретарь американского посольства и директор ЮСИС в Индии господин Роберт Дайлинг прибыл в Бхилаи вчера и через час отбывает в Дели…

Да, это действительно был Дайлинг. Он по-прежнему делал все, что от него требовалось. И делал, как всегда, хорошо. Получив от своего посла поручение, он тотчас выехал в Бхилаи. там встретился с одним из завербованных лидеров правых профсоюзов завода. Они детально обсудили, как лучше организовать забастовку. Обсудили, что необходимо для этого предпринять. Дайлинг передал лидеру миллион рупий. И вот забастовка началась. За полтора часа до прибытия Неру. И главы русской правительственной делегации Никиты Хрущева.

Ни сам Дайлинг, и никто другой еще не знают, что через день после возвращения Роберта в Дели из Бхилаи с ним произойдет длительный тяжелый припадок. Он перестанет узнавать даже хорошо знакомых ему людей. Беспрестанно перепрятывая вырванный из иллюстрированного журнала лист с рекламой только что отчеканенных монетным ведомством США юбилейных долларов, он будет с опаской бормотать при этом: «Всюду воры!.. Я сам доложу обо всем Джону Кеннеди».

Под присмотром двух младших дипломатов Дайлинга отправят в Штаты, где за ним захлопнутся двери частной клиники для душевнобольных. Журналисты Дели будут теряться в догадках о причинах столь внезапного умственного расстройства шефа ЮСИС. В конце концов восторжествует ловко подброшенная Тэдди Ластом в пресс-клубе версия «о непомерных в последнее время возлияниях мистера Дайлинга»…

В ресторане никого из ожидавшихся журналистов не оказалось. Раздеев и Виктор обсуждали, почему могли опоздать приглашенные. Прошло двадцать минут. Тридцать. А журналисты все не появлялись. Раздеев заметно нервничал. Ел неохотно.

«Черт бы их побрал! — зло думал он. — Только не хватает, чтобы сорвалась пресс-конференция. не лежала душа к этой поездке… Сидел бы, уточнял план культурного обмена. нет, сам напросился!..»

Неслышно подошел официант. Протянул Раздееву на подносе записку:

«Срочно приезжайте с Картеневым на завод. Мы в конторе третьей доменной. Карлов».

«Загадочки загадывает, — хмыкнул про себя Семен Гаврилович. Ребусами забавляется, позвонить не может!».

Мрачные думы Раздеева прервал знакомый бас:

— господин советник, господин пресс-атташе, счастлив засвидетельствовать свое глубокое почтение в самой, так сказать, колыбели индийско-советской любви и братства на металлургической основе!

Перед Раздеевым стоял, посмеиваясь, Раттак. наклонившись к Картеневу и понизив голос, он доверительно прошептал: