— Прибыл на главную церемонию. По рекомендации высших сил!

Воздев руки к потолку, он постоял так несколько секунд, закрыв глаза. Улыбнулся и, направляясь к выходу, сообщил дружелюбно:

— Скоро увидимся!

— Веление времени! — торжественно произнес Раздеев, глядя вслед Раттаку. — Даже такие, как этот, меняются. Радикально!

Виктор промолчал.

Раздеев и Виктор ехали в машине к заводу. В ушах свистел жаркий ветер. перед въездом на завод возвышалось мрачное, серое здание. В нем размещалась дирекция. Раздеев послал туда Виктора — на связь, на всякий случай. Сам же направился к домне.

А кортеж машин Неру и Хрущева приближался к Бхилаи. О забастовке им было уже известно. Правда, были неясны подробности, столь необходимые для того, чтобы решить, что же делать дальше.

Неру распорядился сделать остановку в последнем перед Бхилаи уездном центре: перекусить, уточнить обстановку. Напряженность висела в воздухе. О ней свитедельствовали поминутные появления и исчезновения в центральном холле правительственного гестхауза адъютантов и секретрей премьера Индии. И беспрестанные телефонные звонки в соседних комнатах. И сурово-выжидательный взгляд Неру. И решительные жесты готового к любому развитию событий Хрущева.

Появился Бенедиктов. Подошел к столику, за которым сидели Неру с Хрущевым и переводчик.

— Я думаю, лучше всего мне отправиться вперед и с завода связаться с вами, — предложил посол.

Неру пожал плечами:

— Согласен. Может быть, послать кого-нибудь из моих людей? Хотя там уже находится министр строительства…

— Если господин премьер не имеет возражений, пусть едут двое Бенедиктов и глава ГКЭС Сергеев, — предложил Хрущев.

— И господин Маяк со своим помощником тоже, — сказал, помедлив, Неру. После ухода Маяка и Раджана с двумя русскими он стал еще сумрачнее. Молчал. Думал: «Людей я понимаю строителей. Для них — это жизнь или смерть… Но руководство „Индиа стил лимитед“?! Ведут дешевую политическую игру. Тоже хотят поссорить нас с русскими. Ведь могли же объявить об увольнении не вчера, а завтра…»

Подъехали к заводоуправлению. К машине быстро подошел Виктор.

— Что профсоюзные боссы? — прерывисто дыша, словно он долго и быстро бежал, спросил Бенедиктов.

— Все на заводе, Иван Александрович.

— А директора?

— Тоже здесь.

— Тогда сделаем так. Ты, Сергеев, идешь к администрации. И господин Маяк тоже. Я еду к профсоюзникам. Вы, — взгляд на Виктора, — со мной!

— Ваше превосходительство, мы — тоже с вами, — твердо сказал Маяк.

Машина с Бенедиктовым, Виктором, Маяком и Раджаном рванулась было к центральному въезду на завод. Но охрана отказалась их пропустить: нельзя, забросают камнями, машину разнесут вдребезги.

— Давай в объезд! — крикнул Бенедиктов. И шофер-индиец, словно он понял сказанное русским, помчался к боковым воротам…

В обеденный перерыв Кирилл зашел в контору. есть ему не хотелось. И он решил не ездить в заводскую столовую. Напившись охлажденной воды из бойлера, уселся в кресло, вытянул ноги и задремал.

Сквозь дремоту он слышал чьи-то голоса, шаги. Звонил телефон. Кто-то кричал: «Едем в заводоуправление. Сюда подъедет советник Раздеев!..» Затем все смолкло…

Кирилл открыл глаза. В конторе никого. В окно ярко светило солнце. Снаружи доносился какой-то странный смутный гул. Он нарастал, словно волна цунами. Дверь конторы распахнулась. Вбежал человек. Кирилл узнал Раздеева.

— Громят завод! — крикнул Раздеев. — Могут убить! Что делать? Что делать?!

— Погодь паниковать, сов-ветник! — Кирилл поднялся, легко отстранил Раздеева. Вышел из конторы.

Огромный заводской двор был запружен рабочими. Людская волна неудержимо двигалась к домне. Искаженные злобой и ненавистью лица. руки, сжатые в кулаки. У многих в руках — палки, железные прутья. Распахнутые, забрызганные маслом и мазутом робы. Молодые парни и девушки. Пожилые люди. Женщины с детьми на руках.

«Сила! рабочий класс поднялся! — с гордостью, перехватившей горло, подумал Кирилл. И — с горечью: — Да не туда! Не против того поднялся! Не ломать-то надо. Эх, ма!..»

И он пошел, вскинув голову, навстречу толпе. Шел, медленно передвигая ставшие вдруг свинцовыми ноги, сунув руки в карманы спецовки. Он не думал о том, что это чужая страна и он не имеет права ни во что здесь вмешиваться. Как не думал об этом и тогда, когда оградил Джайну от приставаний подрядчика. Он знал, что в этих несчастных людей обманули, знал, что с вводом в строй первой очереди тридцать тысяч строительных рабочих будут вышвырнуты на улицу. И он ненавидел всех тех, кто рабочего человека ни в грош не ставил.

«Разве завод виноват?! Эх, темнота!..»

Неожиданно из-за угла конторы появилась машина. Из нее вышли Бенедиктов, Виктор, Маяк и Раджан. Увидев Кирилла, подбежали к нему. Взяли под руки.

Раздеев, в нерешительности стоявший у конторы, увидел посла и Виктора, тихонько охнул, будто собрался голышом прыгнуть в прорубь. И, подбежав к ним, ухватился рукой за Виктора. Теперь шли шестеро. Русские и индийцы. Шли вперед. Шли, не видя перед собой отдельных лиц. Видели одно огромное лицо, искаженное яростью, болью.