— Энтузиасты, — Беатриса произнесла это слово просто, без малейшего оттенка пафоса. Она отодвинулась от Раджана, выпила рюмку коньяку, закурила.

«На моей родине, — думала она, — сильна религия или то, что мы, американцы, под ней сейчас понимаем — с джазами в церквах и боксирующими, играющими в футбол пастырями. Дань веку!.. Но ведь почти в каждом доме есть Библия. И десять заповедей вызубривает каждый американец сызмальства. Мудрые люди — мой папка, Кеннеди, Дайлинг — придумали для молодежи библейский идеал на современный лад: езжай за моря и океаны, помогай ближнему. Почему за тридевять земель? Потому что к отвлеченному идеалу прибавляется весьма реальная романтика путешествий. Романтика трудностей. романтика приключений. Романтика подвига даже. Подвига самопожертвования во имя блага ближнего. Мрачные шабаши хиппи и битников, немощные кривляния юнцов в одиночку или бандами — все это ведет в никуда. А здесь — идеал: неси помощь и свет правды во все концы земли. И, главное, каждый мой зеленый соплеменник, вроде этого плюгавого сопляка из Нового Орлеана, пропутешествовав десять тысяч миль и попав хотя бы в эту Индию, воочию убеждается — в сравнении с местной нищетой, как недосягаемо велик ставший таким привычным, приевшийся до скуки, до одурения, надоевший нам самим наш американский „образ жизни“, с его телевизорами, стиральными машинами, холодильниками, электрическими зубными щетками, легкодоступными автомобилями, яхтами, курортами и кругосветными путешествиями… „Одна из моральных отдушин для оздоровления нации“, как сказал бы отец. И что же — я должна этому Раджану втолковывать, что „Корпус Мира“ нужен нам самим, может быть, даже много больше, чем всем этим слаборазвитым, недоразвитым и развивающимся странам, вместе взятым? Ну, уж нет, только не я!..»

— Такие же энтузиасты, как те русские, что строят Бхилаи? — прервал Раджан затянувшееся молчание.

— Я предпочла бы отвечать на менее сложные вопросы, сухо сказала Беатриса. — Русские!.. Судя по вашим статьям, которые я читала в «Индепендент геральд», более компетентного эксперта, чем вы, в области познания русской души не сыщешь во всей Индии. А я русских только и видела-то в нью-йоркском ресторане «Рашн ти рум».

— Разве вы не бывали в Бхилаи? — удивился Раджан.

— Бывала. И не раз. туристическим галопом проскачешь за час по цехам в группе любознательных паломников с разных концов Индии и мира. Этим и исчерпывается мое знакомство с Бхилаи. Про строителей я уж и не говорю. При беглом осмотре они все кажутся на одно лицо — что русские, что индийцы…

Беатриса сказала Раджану далеко не всю правду. Она не хотела, Да и не могла ее сказать. А правда заключалась в том, что Роберт Дайлинг поручил ей познакомиться с лидерами правых профсоюзов завода, выяснить их настроения. «Наиболее надежных мы завербуем. Пуск первой очереди Бхилаи должен быть сорван, — сказал ей Дайлинг. — Без профсоюзов это, пожалуй, невозможно. В случае успеха гарантирую тебе интересную работу в ЮСИА. О задании никому ни слова. Кеннеди и другие из его группировки считают, что историю надо делать чистенькими ручками. А я полагаю, что в борьбе годятся любые средства. лишь бы они вели к победе». Роберт знал о стремлении Беатрисы добиться успеха в жизни собственными руками и делал на это ставку. Он не ошибся. В течение короткого времени Беатриса пять раз ездила на завод. Представилась научным сотрудником известного американского университета. Это же подтвердила телеграмма из Дели. тема работы: «Профсоюзы Индии». Остальное показалось Беатрисе несложной и даже забавной игрой.

— Если хотите, я могу устроить для вас экскурсию на завод по особому плану. Могу предложить также свои услуги в качестве гида, — сказал Раджан.

— Нет, нет, спасибо! — поспешно возразила Беатриса. И добавила: — А вы что же, собираетесь поехать туда еще раз?

— С Бхилаи связано, в известной мере, мое будущее.

— Как так?

— Мой главный редактор, господин Маяк, обещал, что если очерки о пуске первой очереди Бхилаи будут иметь успех, я поеду зарубежным корреспондентом нашей газеты.

— Конечно, в Москву?

— Нет, почему же? Он сказал, куда я захочу.

— О! Поздравляю! Налейте по этому поводу большие рюмки…

Они выпили стоя, каждый думая о своем.

— Проводите меня до гостиницы, — сказала Беатриса. И он молча, покорно пошел с ней рядом. было безлюдно. И темно. И тихо. Луна едва просвечивала сквозь тяжелую, в полнеба тучу. они медленно шли, взявшись за руки. Далекие. Чужие…

Миновали спавшего под тусклой лампой портье, вошли в ее номер. В темноте, наощупь, она нашла стаканы, налила виски, усадила Раджана на кровать. Они долго сидели рядом. Молча отпивали короткими глотками обжигавший горло напиток. Вслушивалась в себя.

Раджан осторожно обнял Беатрису. И, отвечая ему, она вздрогнула, словно от испуга. Ее быстрые, короткие поцелуи волновали его. Он попытался погладить ее щеки и вдруг ощутил на своей руке слезы. А она все крепче обнимала его, целовала, дышала все прерывистее…

Он ушел от нее перед рассветом и еще долго бродил по улицам беззаботно спавшего городка. Часам к шести он вернулся в дом своего приятеля и, не раздеваясь, лег на кровать. И тотчас же провалился в небытие. Без четверти восемь слуга разбудил его к завтраку. Он быстро умылся, надел свежий костюм и вышел к завтраку. Он быстро умылся, надел свежий костюм и вышел в столовую. есть не хотелось. выпив чашку чая и сославшись на головную боль, он вернулся в свою комнату. там он сел за письменный стол, достал бумагу, ручку и приготовился было писать заказанную статью. Но ни единое слово не легло на бумагу. мысли путались, вылетали из головы, не успев сложиться. Он принял таблетку от головной боли, но это не помогло. Не помог и черный кофе. Он смотрел в окно, ничего не видя за ним, курил одну сигарету за другой. Прилег на диван, закрыл глаза. И вдруг ясно увидел перед собой Беатрису. И хотя она была в темных солнечных очках, он чувствовал теплоту ее смеющихся глаз. ее серо-голубых глаз…

«Нужно встретиться, увидеть ее, — и все пройдет!» — попытался обмануть себя Раджан. Однако тут же возникла мысль о том, что это не поможет.

Ну хорошо, предположим, я найду ее в колледже. «Здравствуйте», — скажу я ей. «Здравствуйте», — ответит она. А дальше что? А дальше вот что: «Я заболел вами…». «Бедный юноша, мне вас жаль. Очень. Кажется, еще Аристотель установил, что глупость неизлечима…». «Разве любовь — это так уж глупо?» «Между вами и мной — да. Что вы мне можете предложить? Руку и сердце? Свои четыреста-пятьсот рупий в месяц? Под вашу руку и ваше сердце не дадут даже грошового векселя. А вашего жалования не хватит на то, чтобы купить в Дели флакон парижских духов… К тому же, вы знаете, что ожидает в США белую женщину, вышедшую замуж за цветного?»

Час спустя Раджан сидел в жестком купе экспресса, увозившего его в Дели. Решение уехать пришло внезапно. Он отправился на вокзал, даже не попрощавшись с приятелем, у которого жил. В поезде ему пришла в голову шальная мысль: «А что если попросить отца выделить мне сейчас какую-то долю наследства? Ведь как-никак, а на дочери американского миллиардера сын хочет жениться!»…

Нет, с отцом говорить об этом бесполезно. Жениться на иностранке? Он скорее умрет, чем даст согласие, а вместе с ним и деньги. Его партия считает, что в Индии все самое лучшее. самое качественное, самое-самое!