— Думаю, что нам нужно поспешить… — прошептал Бодряк.

— Он становится беспокойным. Неужели все это необходимо?

— Думаю, что можно подытожить. — сказал Морковка. — В исключительных обстоятельствах, согласно Правил Брегга для…

— Возможно это будет сюрпризом, но нынешние обстоятельства являются исключительными, Морковка. — сказал Бодряк.

— И они собираются стать обалденно исключительными, если сержант Двоеточие не поспешит с веревкой.

Развалины зашевелились, когда дракон напрягся, пытаясь встать. Раздался грохот, как-будто били тяжелым бревном.

Толпа начала разбегаться.

В этот момент Эррол возвращался на бреющем полете над крышами, оставляя за собой след из колец дыма и серии небольших взрывов. Спустившись ниже, он загудел на толпу и заставил передние ряды отшатнуться.

Он трубил как наутофон.

Бодряк схватил Морковку и стащил его вниз, когда дракон начал отчаянно скрестись, чтобы освободиться.

— Он вернулся, чтобы убивать! — кричал он. — Возможно ему потребуется бездна времени, чтобы затормозить!

Эррол взобрался на поверженного дракона и верещал достаточно громко, чтобы разбить бутылки.

Большой дракон поднял голову, в каскаде из битой штукатурки. Он открыл пасть, но вместо того, чтобы извергнуть язык белого пламени, как ожидал Бодряк, издал звук, как хныкающий котенок. Правда котенок, мяукающий в железной ванне на дне пещеры, но по-прежнему котенок.

Сломанные рангоуты упали сбоку, когда огромное чудовище встало, пошатываясь, на ноги. Огромные крылья раскрылись, осыпав прилегающие улицы дождем из пыли и соломы. Летящие камешки со звоном ударялись о шлем сержанта Двоеточие, стекая ручейком по спине, оставив черную полоску на руке.

— Вы позволили ему встать! — кричал Бодряк, толкая сержанта в укрытие. — Вы не предполагали дать ему встать, Эррол! Не позволяйте ему встать!

Леди Рэмкин нахмурилась. — Это неправильно. — сказала она. — Они никогда обычно так не сражаются. Победитель как правило убивает проигравшего.

— Правильно! — кричал Валет.

— А затем спустя некоторое время, в любом случае, он взрывается от волнения.

— Послушай, это я! — кричал Бодряк, когда на сцене нерешительно появился Эррол. — Я купил тебе пушистый мячик!

Мячик со звонком внутри! Ты не должен так поступать с нами!

— Нет, подождите минутку. — сказала леди Рэмкин, кладя руку ему на плечо. — Я не уверена, что нам стоит держаться за ошибки и предубеждения…

Большой дракон взлетел в воздух, опустив свои громадные крылья вниз, снеся при этом несколько зданий. Громадная голова вращалась на шее, осоловелые глаза пытались удержать в поле зрения Бодряка.

Казалось какая-то мысль продолжала неустанно вращаться внутри.

Эррол дугой пролетел по небу и реял перед капитаном, глядя на чудовище внизу. На миг показалось, что он может превратиться в маленький летающий бисквит из древесного угля, а затем дракон недоуменно опустил взгляд и начал подниматься.

Он взбирался по широкой спирали, набирая скорость так, как он делал это прежде. Эррол двигался, описывая круговую орбиту вокруг чудовища, как буксир вокруг лайнера.

— Это… это все равно как-будто он играется с драконом. — сказал Бодряк.

— Добавь ублюдку! — с энтузиазмом кричал Валет.

— До полного уничтожения. — сказал Двоеточие. — Ты имеешь в виду «вдребезги».

Бодряк почувствовал пристальный взгляд леди Рэмкин, упиравшийся ему в спину. Он поглядел на выражение ее лица.

Понимание снизошло на него. — А-а. — сказал он.

Леди Рэмкин кивнула.

— Правда? — сказал Бодряк.

— Да. — сказала она. — Я должна была об этом подумать прежде. Разумеется, это было слишком горячее пламя. И они всегда более воинственны в отношении территории, чем самцы.

— Почему ты не сражаешься, ублюдок! — кричал Валет утомленным драконам.

— Сука, Валет. — тихо сказал Бодряк. — Не ублюдок. Сука.

— Почему ты не… что?

— Это представительница женского рода. — пояснила леди Рэмкин.

— Что?

— Мы подумали, что если бы ты испробовал свой знаменитый удар, Валет, то ничего бы не вышло. — сказал Бодряк.

— Это девушка. — перевела леди Рэмкин.

— Но она огромная до безобразия!

Бодряк настойчиво кашлянул. Мышиные глазки Валета покосились на леди Рэмкин, которая зарделась как заря.

— Я имел в виду, чудесная фигура для драконихи. — быстро поправился он.

— Э-э. Широкие бедра, подходящие для вынашивания яиц. озабоченно сказал сержант Двоеточие.