Шрифт:
— Мушто, если Кроля здесь, тогда наша кельда быстро ослабнешь, — сказал шлемовращатель. — А нам надошь кого-то, чтоб заботился о нас.
«Чтобы заботиться о нас», — думала Тиффани. Сотни жестких маленьких мужчин, каждый из которых мог выиграть соревнование на Худший Сломанный Нос, нуждаются в ком-то, чтобы заботиться о них?
Она глубоко вздохнула.
— Моя мать дома в слезах, — сказала она, — и…
«Я не знаю, как ее успокоить, — добавила она про себя. — Я не подхожу для таких вещей, я никогда не знаю, что надо говорить».
Вслух Тиффани сказала:
— И она хочет его вернуть. Э… Немедленно! — Нехотя она добавила: — Он ее любимчик.
Девочка указала на шлемовращателя, который крутил теперь «шлем» в обратном направлении.
— Прежде всего, — сказала она, — я не могу продолжать думать о тебе, как о шлемовращателе, итак, как твое имя?
По рядам Нак Мак Фиглов пронесся придушенный вздох, и Тиффани услышала шепот одного из них:
— Да, она карга, точно! Это вопрос карги!
Шлемовращатель заозирался, словно ища поддержки.
— Мы имена свои не отдашь, — пробормотал он.
Но другой Фигл откуда-то сзади сказал:
— Давай! Каргу упустишь!
Человечек озирался в сильном волнении.
— Я Набольший клана, хозяйка, — сказал он. — И мня зовут, — он сглотнул, — Всяко-Граб Фигл, хозяйка. Только не зови меня так больше, прошу!
Жаб был готов к этому.
— Они думают, что имена имеют над ними магическую власть, — прошептал он. — Они не говорят их людям, чтобы те не записали их.
— Айе, обманули и сделали всякие списки, — сказал Фигл.
— Вызовы и всяка прочая, — сказал другой.
— Или бумажки «Разыскивается!» — добавил третий.
— Айе, или счета, или «Показания под присягой», — сказал четвертый.
— А еще приказ «Задестроить»! — Фиглы озирались в панике от самой мысли о записанных вещах.
— Они думают, что письменные слова еще более сильны, — шептал жаб. — Они думают, что само письмо является волшебством. Слова волнуют их. Видишь их мечи? Они горят синим пламенем в присутствии законников. [9]
9
Я понимаю, что это камень в огород Толкиена. Но смеяться над святыней отказываюсь, так что гори оно все синим пламенем (прим. переводчика).
— Хорошо, — сказала Тиффани. — Договорились. Я обещаю не записывать твое имя. Теперь расскажите мне об этой королеве, которая взяла Вентворта.
Что за королева?
— Не поминашь ее вслух, хозяйка, — сказал Всяко-Граб. — Она слышишь свое имя повсюду и идет на зов.
— Это правда, — сказал жаб. — С ней не хочется встречаться.
— Она плохая?
— Еще хуже. Ее только зовут Королевой.
— Да, Кроля, — сказал Всяко-Граб. Он смотрел на Тиффани сияющими, взволнованными глазами. — О беда, ты не знашь о Кроле?! Не тебя взрастишь Бабуля Болит, что имешь эти холмы в своих костях? О беда, не знашь пути?! Она не показашь тебе путь? Ты что, не карга? Как-то могет? Ты прибила Дженни-Зеленый-Зуб и смотрела Безбалдовому всаднику в глаз, он не тудысь, и ты не знашь?
Тиффани криво улыбнулась ему и прошептала жабу:
— Кто такой Знашь? И что относительно его обеда? И что взрастила Бабуля Болит?
— Насколько я могу разобрать, — сказал жаб, — они поражены, что ты не знаешь о Королеве и… э… волшебном пути, и что ты являешься ребенком Бабули Болит и противостоишь монстрам. «Знашь» значит «знаешь».
— А его обед?
— Забудь пока про его обед, — сказал жаб. — Они думают, что Бабуля Болит передала тебе свое колдовство. Подними меня к своему уху, ладно? Тиффани сделала так, как прошептал жаб. — Лучше бы их не разочаровать, а?
Она сглотнула:
— Но она никогда не говорила мне ни о каком колдовстве… — начала она и остановилась. Это было верно. Бабуля Болит не говорила ей о каком-то колдовстве. Но каждый день она показывала колдовство людей.
…Однажды собака барона была поймана на убийстве овец. Это была охотничья собака, в конце концов, это случилось на холмах, и раз овцы убегали, она их преследовала…
Барон знал о наказании за убийство овец. На Мелу был закон, настолько старый, что никто не знал, кто издал его: собаки — убийцы овец должны быть убиты.
Но эта собака стоила пятьсот золотых долларов. И, как гласит предание, Барон послал своего слугу на холмы к фургону Бабули. Она сидела на ступеньке, покуривала трубку и наблюдала за отарой.
Человек поехал на лошади и не потрудился спешиться. Это было неправильное решение для тех, кто хотел увидеть Бабулю своим другом.
Подкованные копыта режут торф. Ей это не нравилось.
Посланец сказал:
— Барон просит, чтобы вы нашли способ спасти его собаку, хозяйка Болит. В свою очередь, он даст вам сто серебряных долларов.