– Кстати, ты видела меня голым, а я тебя нет.

– Еще одну пощечину захотел? Или нос давно целый? – полукровка замолчала, а потом грустно добавила, - у меня не такое тело, которое ты привык видеть у девушек.

Каним чувствовала пристальный взгляд жениха на своем теле. Он пытался заглянуть под ткань платья и увидеть то, о чем она говорила. Но Идем и так видел достаточно, чтобы понять о чем она говорила: открытые руки, огрубевшие ладони, покрытые маленькими шрамами. Она была подтянутой и жилистой, и не было былого намека на бархатную кожу.

– Мое тело покрыто шрамами, как тот, что ты видел на лице.

– Подумаешь, - отмахнулся Сиан, поднимаясь на ноги, - у меня тоже теперь есть шрам.

Он молча скинул мундир, а в следующее мгновение на кровати оказалась и его белоснежная сорочка. Каним задержала дыхание. На торсе белокурого юноши красовался ужасный, рванный шрам, пересекавший весь живот. Кожа побелела и он казался замысловатым узором, выведенным костлявой рукой смерти. Стефания поднялась на ноги и подошла к Идему. Ее пальцы бережно коснулись шрама, и Сиан почувствовал приятную прохладу на своей коже.

– Ты можешь нарисовать меня и себя? – неожиданно спросила полукровка, поднимая на него свои глаза.

– Не думаю, что это приведет к чему-то хорошему, - отозвался Идем, - ты ведь знаешь, я рисую только тех, кого убил.

– Прошу, - протянула девушка, - пожалуйста.

– Хорошо.

Он присел за свой стол и взял в руки перо. Его взгляд долго скользил по ее лицу, стараясь запомнить каждый изгиб. В руках полукровка уже держала книгу, и ее взгляд скользил по написанному. В желтом свете свечей ее ресницы отсвечивали чудной позолотой.

– Готово, - спустя некоторое время произнес юноша.

Каним взглянула на протянутый лист бумаги. На нее оттуда смотрела юная, счастливая девушка, рядом с которой возвышался статный юноша и судя по его косой улыбке, он тоже был счастлив. Стефания аккуратно взяла рисунок в свои руки, а потом резко дернулась, разорвав его на две части.

– Чтобы ты никогда не забыл, как я выгляжу, - она протянула часть со своим изображением пораженному Идему.

Лукиан сидел в гостиной, чувствуя, как внутри него разрасталась тревога. Чёрная лоза опутывала его ноги и поднималась все выше и выше. Она уже добралась до сердца, осталось совсем чуть-чуть и она полностью поглотит молодого чистокровного оборотня.

– Ее долго нет.

– Она уехала встречать своего жениха, - произнес Финикс, - дай ей время. Она вернется к рассвету. Тем более рядом с ней Дейн. Эта странная сова не даст ее в обиду.

Юноша промолчал в ответ на слова отца. Ему не давало покоя странное ощущение внутри. С каждой минутой оно все сильнее кричало и билось внутри него, больно ударяясь о ребра. Оно горячо шептало на ухо, что скоро все изменится.

Ночь была на удивление светла: было видно каждую гнущуюся к земле травинку, каждый лепесток розы на витиеватых пепельных ветвях вечно цветущего сада, каждый взмах ее ресниц и каждый ее нежный взгляд, который уже бросала на него не пытаясь остаться незамеченной.

Сиан шел уверенно, хотя девушке все же удалось уловить в его ходьбе едва заметную дрожь. Неожиданно впереди что-то ярко сверкнуло и тут же скрылось за горизонтом. Каним подпрыгнула на месте и, подняв подол своего платья, устремилась вперед.

– Пойдем же! – через пару мгновений обернулась на него девушка, - посмотрим что там!

Она стояла и светилась. Не она одна, не только этими своими кремнистыми полными нежности глазами, а отраженный лунный свет охватывал ее фигурку рассеянными веерами.

– Может сначала вернемся и ты переоденешься во что-то более удобное?

Уголки губ Стефании хитро взметнулись вверх, превратив ее юное, миловидное личико в мордочку рыжей лисички. Она чуть выше подняла подол своего платья и юноша увидел ее босые ноги.

– Я давно избавилась от этих туфель, - равнодушно дернула плечами воительница, - они жутко неудобные.

И вдруг в рассеянных веерах света, пленивших ее фигурку, он увидел ее, смугленькую, легонькую, с босыми ножками, как первый раз только сейчас, такую дружественную, понимающую и необходимую. Как первый раз увидел он ее только сейчас. Сиан ухватил ее за руку и притянул к себе, заставляя податься вперед. Юноша прильнул к ее губам, чувствуя трепет ее сердца, переливающийся в него. Стоило ему отстраниться, как все существо просило еще. Но он замер. Его взгляд скользил по ней, и родинки на ее лице превращались в мерцавшие созвездия.

– Мне пора домой, - с усилием произнесла Стефания, - с рассветом я должна быть у себя в комнате, иначе не видеться нам с тобой до самой свадьбы.

Тихий мелодичный свист огласил тишину, и сова спланировала на землю, аккуратно приземляясь подле своей заклинательницы.

– Увидимся на балу цветов, - отпуская ее руку, улыбчиво произнес Сиан.

– Непременно.

И прежде, чем белоснежная птица взмахнула своими крыльями, Стефания нагнулась и поцеловала юношу.

– Прощай.