Пару дней назад земля под ногами ходила ходуном. Айзек подумал, что возможно, кто-то повеселился с ядерными бомбами, хотя даже парочка милашек мощностью в двадцать мегатонн, вряд ли вызовет такого рода тряску.

Когда все это закончится? Что будет с миром дальше?

Упрямые ливни шли две недели. Настойчивые дожди, с твердолобыми каплями, и воздух стал почти как вода, не вдыхаешь его, а пьешь.

Сырость подьедала кости, и Айзек кутался ночами в кусачее одеяло, чувствуя себя стариком с артритом и подагрой.

Плюх!

Айзек поморщился, глядя под ноги.

– Дырка провалился?
– спросил Рамис.
– Под ноги не смотришь!

Зашли, наконец, в штаб. Тепло, печка-буржуйка гудит, из мутноватого окна, сбоку, льется тусклый свет. Тоже, плесенью пропитано все, а углы стянула черная паутина.

Но тепло. Это - самое главное.

– Жратвы у нас мало, - откровенно сказал Пантелеев.
– Мельчают запасы. Мародеры опять же, сукины дети... Мы еще объединим силы, есть-то ребятки, есть! Но хватит ли нам этого? Пока то, се... Дожди опять же, задержали. А бабы с ума уже не сходят. Ну, то есть, не такие уж они и глупые теперь, голыми руками их не возьмешь, как раньше.

– Ты предлагаешь улететь куда-нибудь на острова?
– усмехнулся Айзек.
– Переждать там бурю?

– У меня была и такая мысль, - кивнул Пантелеев.
– Да только ребят я бросить не могу. А всех перевозить... и если уж раньше воевали, не пойми за что, так теперь-то, хоть цель ясна. Есть и другие ребята, есть, и главное сейчас - объединиться.

– Зеков бы еще разметелить, - шмыгнул Рамис, потирая ладони, чуть ли не в окошко буржуйки засовывая пальцы.
– Пакостят, свиньи. Да и вообще, многие люди - свиньи, я так понял.

Айзек хмыкнул. Болтать на подобную тему с джигитом нет особой охоты. Пантелеев тем временем скинул плащ и дал отмашку какому-то бесцветному парню, похожему на тень:

– Ты сообрази там, Андрейка... Пожрать, туда-сюда.
– Андрейка кивнул. В дверях замешкался: столкнулся с Попсом и Кенни.

– В сторону!
– рявкнул Попс.
– Ходит тут... Блин, там опять дождь срывается! Да когда он уже закончится?

– Может, ОНА умеет влиять и на погоду, - пробормотал Айзек. Он тоже скинул плотную охотничью куртку - бушлат не надевал из принципа, - и подсел к Рамису, погреться.

Мало людей. Много тел.

Вот что волновало Айзека. Слишком мало толковых пацанов, и с каждым днем их все меньше.

Почему их становится меньше?

Исход.

Это загадочное слово появилось в обиходе с чьей-то легкой руки, хотя как это назвать иначе?

Огонь и на расстоянии лизал озябшие пальцы, щекотал ладони. Почти сразу кожу стали покалывать иголочки, а приятная истома медленно распространялась по телу, поселялась в одеревеневших мышцах и размягчала каждое волоконце.

– На погоду влиять?
– переспросил Сандро, вваливаясь в «штаб». Вместе с собой он привел клубы пара и беспокойный сквозняк, который тут же потащил сор по полу.
– Это вряд ли. Сегодня еще сорок. Двое - застрелились. Еще один...
– Сандро расстегнул пуговицу бушлата, - ну вы поняли.

– Как не понять!
– взвыл Попс, а Кенни покашлял.
– Если мы будем и дальше тянуть, то никого не останется!

Сандро молча шмыгнул носом и Айзек уступил ему место возле печки. Конец октября, и такой холод. Рыщет как волк, так и ждет, в кого бы вцепиться.

– А ты готов к великой битве?
– хмыкнул Сандро.
– Или только верещать можешь?

Попс сузил глаза и тряхнул вечно сальными волосами.

– Готов, - с вызовом сказал он.
– Я всегда готов.

– Что-то раньше у тебя особой прыти не было. Где там уже посыльный ваш, Пантелей! Жрать охота. Да и выпить тоже кайф.

– Тебе бы только пить, - отозвался Пантелеев.
– Ты лучше генплан выкладывай. Мы продвигаемся к Королеве и теряем людей. На ровном месте теряем. Убегают, уходят. Ночью уходят!
– он с досадой швырнул ремень на скамью. Бляха звякнула по дереву и свалилась на пол.

В комнате теперь тесно от людей. Буржуйка гудит, прямо пышет жаром. Айзек расстегнул куртку, прислушиваясь к репликам, за которыми стояли... Что за ними стояло? Личные трагедии, крах надежды?

– Айз, ну а ты чего молчишь?
– Попс толкнул его в бок локтем.
– У тебя должны быть идеи.

– И что там с мессией, про которого ты трещал?
– насмешливо протянул Пантелеев.
– Так и не объявился?

Айзек потер кончик носа. Привычная улыбка тронула уголки рта.

– А что там Устрица?
– наконец, сказал он.