– Причем тут тайга и Татарстан?
– промычал я. Отправляя в рот еще пару кусочков. Проглотил. Недурно! И как-то чувствуется, что питательно, и живот тут же забурчал, кислота накинулась на пищевой ком.

– А ты будешь? Вень?

– Не откажусь.

Так мы захрустели втроем. Как чипсы, или как воздушные подушечки с соленой начинкой.

– Сейчас бы пива еще, - пробормотал я. И так явственно представил, как янтарные пузырьки лопаются на языке, представил, как газы шибают в нос. А потом - приятная «благородная отрыжка».

– Питательно, - сказал Веня.
– В жуках много белка.

– У меня и сороконожки есть. На сушеного кальмара похожи. Пауки вот, но невкусные.

– Что?
– переспросил я. Ком в желудке подозрительно заворочался.
– Какие жуки?

– Помню, ел в детстве, из интереса, - сказал Веня.
– И в походе, как-то раз. Ну, девки плевались, конечно, а жена мне говорила, фу-фу, мол, с тобой никогда целоваться не буду. И что? Вышла потом за меня, Викуся. И ведь сколько жили, душа в душу...

– Погоди. Рифат, ты хочешь сказать... что эти сухие комочки, с начинкой - это жуки?

– А что же еще?

– ТЫ ОХРЕНЕЛ?

– Па-ап, скажи им, чтоб не крича-али... Я спатки хочу уже...

– Извини, Рит, - выдавил я. Сплюнул. На языке горечь. Желудок дрожит. Я продолжил, свистящим шепотом:

– Нахрена ты мне дал эту мерзость?!

– Не голоси. Они полезные, питательные. Белка много, Веня правильно сказал.

– К черту твой белок! Ф-фу... Блин, ну ты и козел! Не ожидал от тебя такого...

– Да ведь для тебя же лучше!
– шипел в ответ Рифат.
– Поел хоть немного, силы восстановил! Если бы я скзаал, что это жуки, то ты и жрать бы не стал.

– Какие в жопу силы!
– ком пополз вверх по пищеводу. По телу разбегались мурашки отвращения, даже волосы на затылке встали дыбом. Я содрогнулся, но все-таки удержал жуков в себе.

Мерзость.

Веня знай, посмеивался.

А я встал и пошел вдоль стены. Я уже знал, куда ступать, чтоб не влезть ногой в труп. Я его толком не обледовал, да и был это скорее скелет, с остатками мяса на костях. Дрянной запах из погреба худо-бедно всасывала вытяжка, но воздух все равно пах тертым миндалем, и отдавал сладкой горечью.

Я дошел до стены. Дерьмовщина. Выбраться бы отсюда... Спать и не хочется совсем. И голова ватная, иголки того и гляди поползут, как у Страшилы.

– Чего ты мечешься?
– спросил Рифат. По звукам я понял, что он продолжает грызть свои «сухарики».

– Тихо. Слышали?
– Веню я не видел, но без труда представилего чуть нахмуренные брови и запорошенные сединой волосы.

Все замерли. Риточка сопела в темноте.

– Вроде наверху. Ходят, - прошептал Рифат.

Скрипнула доска, что-то гулко загремело. Потом фыркнуло. Я мигом представил пса. Даже нет - тираннозавра, вынюхивающего свежее мясцо.

Фырк, фырк. Звяк, бу-бух!

То, что нас ищут - возможно, целенаправленно, - меня ничуть не обрадовало. Сердце заколотилось в груди, во рту кислятина, и от жуков в том числе. И вот мы прислушиваемся, как один: кто там ходит, наверху?

С одной стороны, хочется заорать, привлечь к себе внимание. А с другой... погреб - безопасная гавань.

– Собаки, что ли, - пробормотал Рифат.
– Эй, ау!
– он влез на ступеньку и потыкал прикладом в крышку.
– Слышите?! ЭЙ!

Сверху, в ответ на слова, потянуло сыростью. И вода закапала - р-раз!
– потекла тонкой струйкой. Попала на Рифата, и он стал стряхивать капли, бурча от досады.

– Собаки?
– переспросил Веня.
– У нас в общине был пес. А потом Устин, был такой болван, захотел шашлыка.

– Папа, а у нас будет... собачка?..
– сонно пробормотала Риточка. И еще что-то добавила, совсем неразборчиво.

Вода полилась тонкой, непрерывной струей и заплямкала, размывая утоптанную нами землю.

– Воды у нас теперь в достатке.

В щелках сверху мелькнула белесо-синяя вспышка, как будто щелкнул кто фотоаппаратом-поляроидом. На долю секунды я увидел мертвецов. Не только того, что разлагался в углу, но и еще троих. Один - с ребенком на руках. У всех - чернота под глазами и треугольные, будто подточенные зубы.

– Гроза началась?
– пробормотал Рифат.
– Ч-що-орт! Божья срань...

– Эй, мусульманин!..

Рифат пропустил замечание мимо ушей, и разразился бранью.

Вода теперь лилась небольшим водопадиком, плюс потоки текли и из других щелей. Земля раскисала, пахло сырым дерном и гнилыми листьями. Я подумал о съеденных жуках, и желудок снова обиженно заворчал.

– Надо выбираться!
– прохрипел Рифат.
– Чертовня, е-мое!

Мы пробовали и так, и эдак, промокли. Веня все порывался присоединиться к нам, а мы ему говорили, чтоб он расслабился и сидел с Риткой. Бедняжку я не видел, но без труда представлял ее измученное личико.