Стиль как будто не такой как у меня. И я вообще не помню, как рисовал эту женщину с черными провалами вместо глаз. Острые скулы... похожа на Тарью Турунен, из «Nightwish». Так что изображенную даму я скорее бы назвал «Дурунен». Надменная улыбка чуть раскрывает лепестки губ. Штриховка под глазами с сильным нажимом, скулы выделены. Женщина как будто летит на фоне... На фоне чего? Апокалиптические мотивы я никогда особо не приветствовал, все больше по хоррору.

Оказывается, во-он что хранит подсознание.

На заднем плане горят здания, машины перевернутые... А эта гора... Гора, составленная из скопища тел. Пустые глазницы, обрубки рук и ног, раззявленные рты с отвисшими челюстями.

Рисунок буквально сочится гноем разложения, а еще... чем-то несвежим - стухшим кефиром? Или плесенью на сыре. И лицо женщины - тоже.

Из куска слоеного теста вылезла начинка. Я глотнул кофе, но отвращение не заглушил.

Захлопнул блокнот. Со мной такое впервые, чтоб возникла тошнота от какого-то рисуночка, тем более от своего.

Позвонить Наташке, старосте, сказать что заболел. А у меня в самом деле, болит голова и всякая дребедень в желудке булькает, перекатывается. Какая учеба?

На телефоне пропущенные вызовы. В такую рань мне звонит только мама. Ну, или Анька - редко.

Я потыкал в мобильник. Ба!

Мне звонил Юрец. Чудеса.

У Юрца учеба начинается в октябре, и все лето он работает два через два, продавцом-консультантом в «Ашане».

Перенабрал его и прижал неожиданно прохладный пластик к щеке. Гудок, еще один. Я взял кружку и набрал полный рот кофе. Фиговый вкус, если честно.

– Ром?
– звякнуло в ухе. Я поперхнулся. Глотнул кофе и закашлялся.
– РОМА?

– Ты чего... чего орешь, блин?

– Что происходит, что творится? ЧТО ТВОРИТСЯ ТАКОЕ, РОМА?!

– Юр?
– я отнял мобильник от уха, поглядел на экран. Вроде бы номером не ошибся. Из динамика понеслись всхлипы и причитания.

– Мама... мама! Моя родители! Ро-маа-а-а!
– Юрец сорвался на затяжной плаксивый вой. Потом послышался грохот. Наверное, выронил трубку.

– Юра? Юрк?
– позвал я. Слышно, как причитает в отдалении. Сошел с ума? Или что-то такое с мамой случилось?

С мамой и папой?

Представить родителей Юрца дерущимися невозможно. Интеллигентная (не от слова телега) семья, высшее образование, конечно же.

Я ткнул «отбой» и посмотрел на часы. Время у меня, в общем-то есть. Тем более, что вторую пару, кажись, тоже опаздываю.

Отправил Наташке-старосте смс-ку:

«Привет. Заболел, может к третьей паре буду»

Дело в шляпе. Наташка там прикроет, может и подтянусь попозже...

Так, я надел джинсы. Футболка грязноватая, но и так сойдет. Юрец мой друг детства, у нас между участками калитка в заборе. Пойду разузнаю, что за беда у товарища.

Я еще не знал, что на учебу мне больше идти не придется. Не знал, что в этот момент делала Наташка, наша отличница, идущая на красный диплом.

Тогда еще мир для меня оставался прежним, по крайней мере, с виду. Да и что может сломить беспросветную тщетность бытия?

***

Признаюсь: я бахвалился. Когда в трубку рыдает твой друг, как-то не до шуток. Но я привык ко всему относиться с юморком - так проще.

А сейчас ледяная рука поглаживала загривок, гуляла по спине. В желудке плескался полупереваренный ком пирога, облитый кофе.

Кто-то вскрикнул на улице, за забором. Мужик какой-то, наверно еще не отошел после вчерашней гулянки. У нас райончик самый сумасшедший в городе. Я еще давно хотел, помню, купить «Осу». Еще до того, как стали жить с Аней отдельно. А то лазили наркоманы по дворам, ночью. Участок с другой стороны выкупили зажиточные соседи, выстроили особняк. Камеры повесили, завели пса.

Но наркоманов это почему-то не отпугивает.

Головная боль и сушняк никуда не делись. Я по привычке захватил с собой автокарандаш и блокнот. Я в нем рисую все подряд - и по дороге на пары, и когда гуляем с Аней, (только она сразу же хмурит бровки), и в обеденные перерывы тоже. Особо не стараюсь, пишу в удовольствие. Для «беловых» работ у меня отдельный альбом.

Аню и ее родню жутко раздражала эта моя привычка. Потому что даже на похороны ее дедушки я притащил «набор художника».

Ну, рисовать мне конечно, не разрешили. Так что пришлось потом восстанавливать материал по памяти. Иной раз сложно представить свое хобби людям, а уж если интерес этот выбивается из общего тона...

Я опустил вниз загнутый гвоздик, заржавленные петли калитки скрипнули. В глотке - совсем пустыня, после кофе всегда так. Под ногами ковер из высушенных листьев и хвои: крутая у Юрца елка растет, зимой наряжают, гирлянды вешают.