Языки сплетаются, и я прижимаю Олю к земле, а ее ногти впиваются в кожу на спине, там, где багровые рубцы...

Жаркое дыхание, и захватывает лихорадка, и мы сдираем друг с друга одежду и...

– Ты посмотри, - раздался хрипловатый голос.
– Во дают!

– Блин! Ты помолчать не мог? Позырили бы...

– Те лишь бы зырить!
– заржал первый голос.
– Шо, голубки? Страсть съедает?

Человек десять - все мужчины. Кто-то откровенно пялится на Олю, кто-то посмеивается. Грязные, небритые, в щетине блестят улыбки, глаза задорно горят.

«Красная бандана» тут же. Рифат без автомата, и по выражению лица не поймешь, нормально все или нет. Руки, по крайней мере, у него не связаны. Хотя «калаш»-то забрали.

Оля натянула куртку. Щеки красные, прячет взгляд. Я встал и отряхнул штаны. Улыбнулся:

– А вы ребята, кто будете?

– Он еще и вопросы спрашивает, - хмыкнул здоровяк со шрамом у виска.

– Люди, - улыбнулся в ответ Хриплый и мотнул дулом автомата.
– Мужики. Предлагаю вам пройти в нашу аудиенцию, для выяснения приватных вопросов, - он скалил чуть ли не все трицдцать два зуба.

И мне его улыбка не нравилась.

– Во шпарит!
– восхитился кто-то.

Рифат молча отводил взгляд. Потом я заметил и Юрца тоже. Лицо обескровлено, взгляд потухший.

Я даже ответить ничего не успел: по кивку главаря к нам подошел здоровяк и еще пара типов. Один схватил Олю и она пискнула.

– Эй! Аккуратнее!

– Меньше разговаривай. Дольше протянешь.

Мне заломили руки. Потом я услышал металлический звон и щелчок. Бравые хлопцы грубо обшарили меня по карманам, вытащили блокнот.

– Эге! Ты смотри, художник, что ли?
– Хриплый забрал у здоровяка блокнот и полистал, с недоверием глядя на меня. Увидел и «Дурунен», и мосты из мертвецов. Всю апокалиптику. Но больше всего их поразил вчерашний, еще свеженький рисунок: женщина, из чрева которой ползет младенец с щупальцами. Бедняжка кричит от боли, лицо искажено судорогой, щупальца с присосками и когтями на концах.

– Психопат, - пробормотал Хриплый. Снял с плеча рюкзачок и закинул блокнот туда.

– Мы в чем-то обвиняемся?
– спросил я.

– В общем-то да. Здесь - наша территория, а вы шляетесь тут с БАБОЙ. За это уже можно спросить. Что вы здесь вынюхиваете?

– Не вынюхиваем мы ничего...

– Что с ними разговаривать, - пробормотал тип, с глубоковдавленными в черепушку глазами. Он как раз обыскивал нас.
– Грохнем и делов.

– Да-да, грохнем!
– поддержали остальные, и стало совсем неуютно. Кроме того, браслеты наручников врезались в запястья холодным металлом. Я поглядел на Олю, и бессильная ярость судорогой прозила тело. Даже челюсть свело.

Сырость теперь забралась под одежду, «пот страсти» давно остыл и холодил спину.

– Заткнитесь!
– прикрикнул Хриплый.
– Не нам решать. Так что давайте, гоним их до городка. А там уже видно будет. Без НЕГО мы решать не можем.
– Он перевел взгляд на Олю и облизнулся. Посмотрел на меня:

– Ну? Чего зырите?

***

Так мы и топали через лес. Рифату и Юрцу они тоже сцепили руки браслетами, просто я сначала не увидел.

– Мы на вашей стороне. Надо было мне валить дерево, чтоб спасти вас?

– Может, ты его на нас валил, - лениво отвечал Хриплый.
– Я ж не знаю.

– Ну а Рифат, ну - тип в бандане. Он-то ведь отстреливался вместе с вами!

– Харе базарить. А то я тебя стукну.

Нас вели под конвоем, как скот. Еще и разделили специально, по группам. Каждого «зека» сопровождают двое, Хриплый там что-то рассказывает, все гогочут.

Я даже не слушал их разговоры. И страшно мне было не от неизвестности, которая нас ожидает в неком городке, а скорее от того, как ведут себя эти козлы. Нет, они не домогались Оли (что удивительно), они не обзывали нас и не били. Вообще вели себя так, как будто нас и нет.

Меня пугала их беспечность. Как будто опасность не подстерегает на каждом шагу. Поэтому я шел и прислушивался, ведь если твари нападут, мы, закованные наручниками, будем самой доступной целью.

А еще я думал, о том, что это за ОН, и что он примет в нашем отношении.

– Эй, ты у них самый разговорчивый?
– меня ткнули в спину.
– Ну-ка, валяй. Вы откуда и куда идете? И как так получилось с вашей телкой, что она... ну ты понял.

– Мы из Ростова. А куда идем - сами не знаем. Спасаем жопы. А про Олю - ну, у нее еще не было менструации. Мы так решили, что фигня, которая произошла, - я перешел на понятный язык, - затронула зрелых баб.