Закат затопил долину огненно-желтым светом. Черные камни стали еще чернее, а зеленые одежды эльфов и кустарники на склонах поблекли, словно осенью. Стрижи все не умолкали, но тревожен был вечер, и темные облака на севере могли быть предвестием грозы. Кони ржали ни с того ни с сего. Порывы ветра внезапно стихли.

Нарендил пересекал каменистое плато, пробираясь между валунами. Он решил подняться на высокие скалы, обрамлявшие долину, и взглянуть на горизонт. Ущельем они уйдут отсюда завтра поутру, и больше он никогда не увидит этого урочища. Где-то она сейчас? Сидит на камнях, шарит по сторонам своими бессмысленными глазами, а кругом только скалы да можжевельник… А если бы я жил здесь? Снова, как вчера, он попытался вообразить, каково это – быть орком, вынюхивать следы на мшистых камнях, голодать и наедаться до отвала, ненавидеть своих же сородичей… Воистину, стоит воздать хвалу Эру за любой иной жребий. Лучше придти в этот мир человеком или гномом. А лучше всего быть эльфом, который завтра в этот же час увидит ровную землю…

Пронзительный крик прервал его размышления. Кричали справа, где-то за источником. Кричал высокий голос, женский или звериный, и был это вопль отчаяния и предсмертной тоски, но ни слова нельзя было разобрать. Крик заглушили боевые кличи, до тошноты знакомые эльфу. Недолго думая, он спрыгнул с валуна, на который было взобрался, и понесся наискосок по склону. Он уже знал, что увидит, и не ощущал ни сомнения, ни страха. Словно вернулись дни Войны.

Орки столпились в низине у источника, штук восемь восторженно ревущих и подпрыгивающих тварей, рослых и длинноруких. Нарендил подкрался ближе. Двое в середке держали пленницу, вернее, один держал, другой затягивал веревочные петли и вязал узлы. Она больше не кричала. Рядом красовался здоровенный орк, ростом почти с Нарендила и вдвое шире, в драной кольчуге и высоком двурогом шлеме. Этот не прыгал и не орал, а стоял неподвижно, картинно отставив ногу и уперев руки в бедра. Верно, он и был поганый Магорх, которого так боялась Хаштах.

Первый камень ударил молодца, державшего маленькую орку, прямо в зад. Он взвыл и дернулся, уронив добычу. Не успели орки понять, что к чему, как второй камень нашел самого Магорха – по башке, верней, по гулкому рогатому шлему. Великий вождь с тихим вздохом осел на землю. Орки заозирались, испуганно прискуливая. Один побежал к землянкам, но тут же вернулся, другой приподнял за грудки поверженного вождя и принялся трясти его и дергать за нос. Наконец Магорх встал на ноги, взрыкивая и пошатываясь. Ему подали шлем. По команде четыре орка двинулись неуверенной рысью в ту сторону, где скрывался неведомый враг.

Эльф усмехнулся. Ясный Бор, бывший прежде Сумеречьем, научил своих детей великому искусству игры в прятки. Орков, будь их хоть четырежды четыре, следовало проучить за самонадеянность. Но на сей раз не пришлось. Кто-то из оставшихся отчаянно завопил и забранился, остальные тоже принялись орать и замахиваться друг на друга. Нарендил, замерев между перебежками в тени высокой скалы, смотрел, как рычащий Магорх раздает пинки простертым ниц холопам, а те четверо, что должны были искать его, топчутся на месте, не решаясь ни удрать, ни вернуться. Нарендил понял, что она сумела ускользнуть. Подтянувшись на руках, он взобрался на скальный уступ и осторожно огляделся.

Уже смеркалось, закат догорал, и длинные тени растворялись во мгле. Беглянки нигде не было. Нарендил подумал, что долг его выполнен, осталось пустить еще два-три камня для вразумления да возвращаться в лагерь, как вдруг разглядел в ручье, бьющемся на перекате, какое-то иное движение. Кто-то дергался и трепыхался в воде, подобно огромной рыбе. Она же связана, вспомнил эльф. Камни он швырял наспех, зато орки, желая загладить оплошность, сразу ринулись туда, где он был. Но Магорха провести не удалось: он присел на карачки и повел носом. Надо было опередить его.

Когда Нарендил выбежал к перекату, там уже никого не было. Мокрый след виднелся на камнях противоположного берега. Прыгая по валунам, Нарендил перебрался через ручей. Орка далеко не уползла – сидела за большим обомшелым камнем, скорчившись так, что было видно только спину да черный затылок у самой земли.

– Хаштах, – негромко позвал Нарендил. Шагов его она не расслышала из-за ручья, и оклик застал ее врасплох – она рванулась и едва не упала. Нарендил увидел черные от ужаса глаза и пеньковое волоконце, прилипшее к губе. Она перегрызала путы.

– Эльф, – ошеломленно выговорила она и замерла.

– Не бойся меня, я друг, – сказал Нарендил, – я помогу тебе.

Все равно, конечно, она удрала бы, когда он шагнул к ней, обнажив кинжал. Но это было невозможно, и она лишь неловко сжалась в комок. Орки повязали ее самым что ни на есть орочьим способом: запястья к щиколоткам, далеко не убежишь, и смотреть забавно. Одежда ее была разорвана в клочья, из многочисленных ссадин сочилась кровь. Значит, она кубарем скатилась по склону прямо в ручей, и вода отволокла ее к перекату. Содрана была кожа на спине – должно быть, зацепило о дно, – и жестоко разбита левая нога у сгиба колена – это, конечно, брошенным камнем. Здесь кровь не сочилась, а текла темной струйкой.

Нарендил оторвал полосу ткани от плаща и наложил повязку. Хаштах молча глядела на него почерневшими глазами.

– Не бойся, – повторил он, – я не сделаю тебе зла. И не отдам тебя Магорху.

– Они придут сюда.

– Они не догонят нас.

– Я не могу идти по камням. Ты туго завязал. Они учуят кровь.

– Я понесу тебя, – Нарендил снял плащ и застегнул его на плечах у орки. – Теперь садись ко мне на спину.

Хаштах оказалась совсем легкой, может, чуть тяжелее обычного дорожного мешка. Ниже по течению, где ручей сужался, Нарендил перепрыгнул через него и бегом пустился в скалы. Орки уже гомонили на той стороне, где пряталась Хаштах: учуяли кровь, как она и предсказывала. Поднялся страшный рев; Магорх и его холопы, видно, никак не могли взять в толк, куда подевалась беглянка и причем тут эльфийские следы. Пока они уразумели, что коварный эльф, похитивший добычу, и есть тот самый враг, что кидался камнями, Нарендил успел добраться до ложбины, где вчера шел и вел коней их отряд. Только там он услышал погоню.