– Не нравятся мне такие подсчеты и аналогии... – Руденко недовольно поджал губы и вернул мне листки.

– А мне, думаешь, нравятся? Да я сам в шоке! Однако наше «нравится – не нравится» и прочие эмоции вряд ли помогут разрулить создавшуюся ситуацию, верно? Так вот, если мы реально собираемся что-то делать, закономерно напрашивается вывод: гораздо проще уничтожить «командование» – сто человек, чем перебить собственно весь оккупационный корпус в составе двадцати миллионов. Сто групп по пятнадцать бойцов, два месяца подготовки, одновременный удар – разом, одним железным кулаком...

– Слушай, ну хорош уже прикалываться! – Руденко начал наливаться нездоровым багрянцем. – Это вы, типа, подъе... нас решили?

– Да нет же, нет! – я аккуратно свернул листки и спрятал в карман – как нечто действительно ценное. – Просто мы рассматриваем систему в целом и ее локальные проявления в нашем конкретном случае: что мы с вашей помощью можем – пусть гипотетически, а чего явно не можем – даже теоретически. Если мы готовы действовать без колебаний, идти до конца и положить свои жизни на алтарь борьбы за свободу Отечества, гипотетический вопрос закономерно перетекает в реальную плоскость. Мы можем подготовить сто групп и нанести удар по сотне главарей? Вполне! Насколько этот удар будет эффективным и каковы будут наши жертвы – это уже другой вопрос. Но ЭТО мы можем. А вот уничтожить двадцать миллионов иноземцев – не можем. Ни при каких обстоятельствах. Даже если просто попробуем – от нас отвернутся свои же соотечественники. Ну, и какой вывод можно сделать из сложившейся ситуации?

Заметили: вопрос уже не совсем риторический, он этак ненавязчиво требует ответа.

Руденко ненадолго впал в ступор: во взгляде его читалось легкое смятение и крайняя степень недовольства. Не ожидал комиссар, что будет втянут в такую неудобную дискуссию на ровном месте. Это ведь его прерогатива: вещать, внушать и навязывать всем подряд идеологически выверенные ориентиры «легионной» морали.

Я воспользовался моментом и мимоходом осмотрелся: как присутствующая публика оценивает мое выступление?

«Стрелки легионные» – вы не поверите, мне явно симпатизируют. Нравится людям то, что я предлагаю, и не надо для этого быть опытным педагогом и психологом: лица их выражают солидарность и одобрение.

Крылья Фединой спины изогнулись в недоумении: эээ... а ты не перемудрил ли, вещун ты наш доморощенный?

Бормана перспектива явно заинтересовала: он развернулся в нашу сторону, взгляд подернут этакой недвусмысленной мечтательной дымкой: вот бы прямо сей момент началась война... Порезвились бы! И, что главное – не пришлось бы отвечать за «крышу»...

Рома в оценке не участвует: он на мяче сосредоточился.

– Извини, но... это все-таки похоже на глум, – Руденко выпал из ступора. – Как-то все это несерьезно...

– А ты тоже извини, но вот такая позиция – это очень похоже на «отмазку». Нет, я понимаю: это неожиданно, необычно и неудобно... Ну хорошо, не готовы вы к таким масштабным действиям, не созрели еще... Ну так давайте сделаем что-нибудь попроще и реальнее.

– Что именно?

– Давайте совместно хлопнем верхушку Южнопортовской ОПГ.

– Не понял... А при чем здесь Южнопортовская ОПГ?

– Они у нас рынок держат, торгуют наркотой и моют деньги в элитной новостройке. Они все на сто процентов – из «оккупационного корпуса». Состав главарей известен – отдельный столбик, специально фламастером обведен.

– Да, я заметил.

– У Феди знакомые опера есть: если надумаем реально работать, дадут по этим гаврикам полный расклад. Народу там всего полтора десятка – и не охраняют их так, как «первую сотню»...

– Ну, блин...

Руденко несколько секунд смотрит на меня изучающе, с непониманием. Федина спина откровенно хохочет. Бойцы «Легиона» продолжают мне симпатизировать.

– Слушай... Зачем вообще вам все это?

Руденко пытается понять, что я от него хочу.

Это просто – хочу я, брат, чтобы бормановская тема показалась тебе незначительной и даже приятной – по сравнению с такими глобальными проблемами. Хе-хе... И похоже, я в своем стремлении преуспел...

– Странный вопрос. По-моему, я объяснил все предельно ясно. Мы хотим добиться хоть каких-то реальных результатов. Трезво оцениваем свои силы, понимаем: одним нам это не потянуть. Ну и – все очень просто – пользуясь случаем, приглашаем вас к сотрудничеству...

– Ладно, закроем эту тему. Я все понял: вы решили над нами посмеяться... – Руденко угрюмо насупился, отвел взгляд и стал без надобности рассматривать баскетбольный щит на противоположной стороне площадки. – Типа, вроде бы солидная организация, а херней маетесь...

– Да нет, Саня, насчет «посмеяться» – это не мы! Это люди.

– Какие люди?

– Люди, Саня, обычные люди – вы не на Марсе колонии разрабатываете, вы живете среди людей. Дети и братья этих людей пополняют ваши ряды. Так вот, люди, в самом деле, над вами смеются: иноземцев гоняете из «Ацетона», в пейнтбол играете, прячетесь там где-то, маршируете, конспирацию разводите – короче, развлекаетесь детскими шалостями!