Судмедэксперт Павел Моисеевич – тоже слегка поддатый, но вполне профпригодный, буквально грудью встал: уперся в капот «Фольксвагена» и категорически требовал сначала отвезти Ленку на экспертизу.

– Делов-то всего – на пять минут. Зато потом проблем не будет.

Милицейское начальство поддержало: да-да, надо, уж коль скоро мы так неосмотрительно удрали с места происшествия, экспертизу нужно сделать во что бы то ни стало. Если сейчас упустить момент – потом это будет просто невосполнимая потеря.

Ленкин отец вроде бы согласился, но тут Ленка крикнула, что смотреть себя не даст...

– Да я лучше сдохну!

... Ленкина мать категорически уперлась и велела отцу трогать – а ежели не пускает, дави его, козла плешивого!

Эксперт вовремя отскочил, «Фольксваген» резво дал с места и умчался прочь. Эксперт сказал, что есть вариант: договориться с отцом насчет одежды – «материал взять», а то, в самом деле, сейчас все постирают и останемся мы кругом без доказательств. Ради такого случая начальник штаба позволил воспользоваться своей машиной – эксперт с ассистентом тотчас же уехали.

Вообще хорошо, что у нас тут все свои и мы – не последние в городе люди. Я живо представил себе, как бы все это было в чужом отделении: сухо-официально, предвзято, раздраженные сотрудники, протокольные рожи, тупые вопросы, возможно, глумливые ухмылки, экспертиза эта пресловутая...

Короче – жуть. Интересно, как с этим справляются простые смертные, угодившие в такого рода передряги?

Немного поразмышляв, один экипаж «скорой» поехал вслед за экспертами: врачам так и не удалось осмотреть пострадавшую. Возможно, это удастся сделать дома, в более спокойных условиях.

Теперь все внимание сосредоточилось на моей скромной персоне.

Врач второй «скорой» стал меня осматривать, Федя задавал горестные вопросы из серии «как же так, брат, как ты допустил такое?!», остальные столпились вокруг, смотрели сочувственно, оживленно переговаривались. Общий настрой был прост, понятен и от подростковой логики наших юнг далеко не ушел: это дело так оставлять нельзя, надо дать достойный ответ. Наказать так, чтобы все содрогнулись. Лейтмотив был очевиден: Ленку изнасиловали джигиты, значит их и надо наказать. Но сначала, понятное дело – надо найти.

Врач с ходу, наметанным взглядом определил: сломана челюсть. Дал зачем-то укусить карандаш – я не смог, больно было, и утвердился в первоначальном диагнозе:

– Челюсть сломана. Надо везти в «травму» и немедленно с ним заниматься...

На что Федя категорически возразил:

– Какая, в ж..., «травма»?! – воскликнул он с холодным бешенством. – Он единственный свидетель. Мы сейчас берем его и едем искать ублюдков. Пока не найдем – никаких «травм»!

– Опухоль, температура, тремор. В таком состоянии свидетель из него – никакой, – спокойно возразил врач. – Тем более темнеет уже. А ему надо снимочек организовать – и вообще лучше все сделать побыстрее, как бы не получилось осложнения...

Федя начал спорить с врачом, омоновский командир взял его сторону – надо немедля ехать, – но тут вмешался толковый Гена и авторитетно заявил, что такая экстренная поисковая активность в данном случае никаких результатов не даст.

– Сдается мне, что этого «антифа» били под заказ. Ну, по крайне мере, очень похоже на то. В таком случае эти «хачи» – не местные, их там давным-давно след простыл, и искать в районе бессмысленно.

– Почему бессмысленно? – командир ОМОНа жаждал крови. – Поедем и поставим там всех на уши – может, кто-нибудь расколется...

– «Хачей» в Москве – более трех миллионов. Если построить всех на Красной площади (а влезут ли все – вот вопрос?) и даже при свете дня производить опознание – в нормальных условиях это займет не одну неделю. Так что нарезать круги вокруг парка и ездить по району, где произошло злодеяние – занятие бессмысленное. Как впрочем, и все наши «перехваты»-«гастролеры» в таких случаях: еще ни разу никого не поймали. Кроме того, врач правильно сказал про состояние, – Гена кивнул в мою сторону. – Он сейчас в горячке, будет показывать на всех подряд крепких молодых «хачей». Замучаемся вязать и «колоть», а толку в итоге будет – ноль.

– Не, я не понял, ты что, предлагаешь совсем ничего не делать?!

– Делать надо. Это даже не вопрос. Но делать надо по-умному. Для нас что важнее: поймать ублюдков, или поехать сейчас, поймать кого попало и кулаки почесать?

– Короче, умник – что делать?

Гена в два счета популярно объяснил, что надо делать: полечить меня, привести в чувство, еще раз уточнить все детали происшествия, составить портреты мерзавцев, плотно пообщаться с побитым «антифа» (взять данные у Ленки), опросить возможных очевидцев на месте преступления, дать объявление где можно – о солидном вознаграждении за любую информацию и так далее и еще два десятка пунктов – я все просто не запомнил.