– Тебя били?

– Нет, не били.

– А что с лицом?

– Когда в машину пихали, по сидушке проехал... Ободрал маленько.

– Султан, ты не страдаешь клаустрофобией?

– Нет.

– Не болеешь диабетом, астмой?

– Нет.

– Ты здоров?

– Да.

– Воздух здесь нормальный?

– Воздух?

– Да, как дышится?

– Ну... Нормально вроде.

– Султан, вот матрац, вот вода, вот ведро с крышкой – если захочешь в туалет. Ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока твой отец не сделает то, что нам нужно. Будем надеяться, что он сделает это быстро. Султан, ты понял, что я сказал?

– Да, я понял.

– У тебя есть вопрос?

– У меня... Да, есть.

– Спрашивай.

– А что должен сделать отец?

– Это наше с ним дело. Еще вопрос?

– А если... Если он не сделает?

– Тогда ты умрешь. Еще вопрос?

– Ну... Не знаю даже...

– Султан, скажи – тебе страшно?

Султан замялся: опустил голову, на мгновение перестал прикрывать рукой глаза, зачем-то подергал ворот рубашки и вытер тыльной стороной ладони лоб.

Вот это движение было совершенно лишнее: да, мешок, который сняли с головы пленника, насквозь промок от пота – но сейчас его лоб был совершенно сух.

Вернув руку на место, Султан поднял голову и хотел уже было ответить, но в этот момент губы его предательски задрожали.

Филин опустил камеру и выключил фонарь.

Султан тотчас же сел на корточки, упершись спиной в стену, спрятал лицо в ладони и весь сжался. Плечи его мелко подрагивали.

Филин опять направил на пленника камеру, взял фонарь и стал потихоньку отходить к тамбуру.

Вот же паскудство... Это просто отвратительный пленный! Неужели нельзя было найти кого-нибудь получше? Покрепче, покруче, позлобнее...

Передав мне фонарь, Филин включил на камере «паузу» и закрыл дверь.

– Свет.

Я включил фонарь.

Филин запер дверь на замок, жестом отправил нас с Федей на три ступеньки вверх и ткнул пальцем на дверь – я направил туда луч фонаря.

Из-за двери доносились горестные рыдания: оставшись в одиночестве, юный пленник перестал сдерживаться.

Филин вновь включил камеру, поднес ее к узкой щели между дверью и косяком и примерно с минуту держал в таком положении. Затем он выключил камеру и тихо скомандовал:

– На выход.

Мы поднялись, Филин закрыл верхнюю дверь на замок, ключи положил в карман.

– Есть сомнения по последнему фрагменту, – подсказал я. – Щель там совсем никакая – ничего не видно.

– Зато слышно, – Филин включил воспроизведение и дал нам послушать последний фрагмент.

Да, слышно. Немного глуховато, но вполне понятно: за дверью кто-то плачет.

Я смотрел на сноп света в небольшом дисплее, слушал...

И вдруг живо представил себе, что за дверью, в которую уперся прощальный луч фонаря, плачет мой ребенок. Мой маленький сын, похожий на меня, как две капли воды, человечек, в которого я вложил столько сил и эмоций, поднял, воспитал – возможно, самое дорогое для меня существо в этом мире... И теперь от моей расторопности зависит, увижу я его когда-нибудь, или он навсегда останется за этой непрошибаемой дверью.

– Наверное, весь в папу? – неожиданно для себя уточнил я.

– Султан? – Филин выключил камеру, забрал у меня фонарь и пошел к выходу. – Копия. Причем, не только внешне, но и характер, поведение – все перенял. Короче – папин любимчик...

Вот же скотство... Я никогда не женюсь! И всегда буду тщательно предохранятся: даю себе слово. У меня никогда не будет детей. На фига мне дети – чтобы их насиловали в парках, избивали до полусмерти и держали в погребах?! Не будет этого! Даже и не надейтесь...

Ну что, вам описывать кухню с баней? Наверное все бывали в таких помещениях, если даже своих нет – у друзей, или знакомых. Ничего особенного тут не было, все простенько и без излишеств, сделано своими руками – кто-то из хозяйкиных родственников наверняка имел склонность столярничать на досуге.

Федя принес из машины корзину с лещами, я взял ножи и уже было изготовился к массовому метанию чешуи на свежем воздухе (у кухни, под навесом, стоял стол), но вредный Филин очень некстати уточнил:

– Кто будет записывать обращение к Арсену?

– Кто такой Арсен?

– Папа.

– Так... А что мы делали в погребе?

– Писали «промо-ролик», – терпеливо пояснил Филин. – Теперь нужно по-быстрому сделать обращение, да пора уже все это отправлять по адресу. Чем быстрее отправим – тем быстрее получим ответ.

– А что будет в обращении?

– Как – «что»? – Филин поморщился. – Изложение ваших требований.

Эта мимика мне уже знакома – если проводить аналогию с предшествующей ситуацией, в которой такая гримаса была замечена, можно вывести примерное ее значение: дорогой сэр – я и не подозревал, что вы такой тормоз!