Шрифт:
У подъезда сидели невидимые в темноте люди, мерцали сигаретными огоньками и негромко переговаривались на каком-то интересном языке. У предыдущего и следующего блоков была примерно такая же картина: сигаретные огоньки, иноземный говор и тихий смех. Вовсю перло анашой – приторный сладковатый аромат вел себя как аморфное похотливое чудище: он назойливо щекотал ноздри, хватался за волосы липкими гадкими ручонками и щипал глаза.
В глубине двора мощно басили низы: кто-то слушал в машине музыку и заодно демонстрировал окружающим, какая у него замечательная стереосистема. И черт с ним, что полночь на дворе, и несколько тысяч человек спят – зато какие басы!
Я взял цветы, Филин прихватил фонарь, включил сигнализацию, и мы прошли к подъезду.
Люди у подъезда на наше появление не отреагировали – видимо, у них было более важное занятие: мерцать огоньками, тихо смеяться и плавать в клубах сладковатого аромата.
Мне было интересно, как Филин решит проблему с номерным замком на подъездной двери. Что будет на этот раз: универсальная отмычка, или какая-нибудь хитрая шпионская штучка?
Увы, проблемы не было – ввиду отсутствия замка и самой двери. Мы беспрепятственно вошли в разверстую пасть подъезда – Филин тотчас же включил фонарь – и бегло осмотрелись..
В подъезде остро воняло коллектором и не было ни одной лампочки. Бедные аборигены, мне вас искренне жаль. Как вы тут вообще живете в таком сплошном интернационале и всеобщей «толерастии» – непонятно.
Судя по нумерации, нужная нам квартира находилась на девятом этаже. Лифтом воспользоваться не удалось: он был забаррикадирован здоровенными двутавровыми балками, к которым прилагалась железная табличка двухлетней давности с неровно выдавленной надписью: «Ремонт».
– Вот же незадача, – огорчился я.
– Ты хотел застрять в лифте? – Филин направился к лестнице. – Привыкай: в чужом доме надо ходить пешком. Лифт – ловушка...
Добравшись до квартиры № 275 мы полюбовались на железную дверь, спустились на площадку между этажами и обсудили диспозицию.
– Вариант – «рахит с букетом», – объявил Филин. – Звонишь – Дуня Кулакова здесь живет? Дальше – Федя. Все просто и естественно. Федя – смотри, не покалечь объекта. На допросе он должен быть вменяемым. Вопросы?
– Вопросов нет! Сделаем все в лучшем виде, – радостно заверил Федя и принялся разминать плечи.
– Минутку... – накуксился я. – Есть вопросы.
Филин даже слушать не стал – скороговоркой выдал мотивационную подоплеку:
– Наглые здоровые джигиты – урус-рахит с букетом – откроют, отнимут, прогонят. Еще вопросы?
– А вдруг не откроют?
– Обычно открывают, – Филин хлопнул меня по плечу. – За «рахита» не дуйся. Просто из нас троих ты выглядишь самым слабым. Не факт, что ты на самом деле такой, но – выглядишь.
– Ладно, – я поднялся к двери, выставил букет перед собой и нажал кнопку звонка. – Если того требуют интересы команды...
Филин погасил фонарь.
Темно, как у...
Не успел додумать – вспыхнул яркий свет: под потолком зажглись сразу две лампы. Слепо жмурясь, я услышал легкие шаги – мои спутники перемещались по площадке между этажами, покидая зону видимости.
Дверь приоткрылась, над массивной граненой цепочкой возник квадратный подбородок с иссиня-черной недельной щетиной:
– Че надо?
– Люся Свиздрипуцкая здесь живет?
– Люся Сви... А, так ты к Люсе? Ща, погоди...
Дверь на секунду закрылась и вновь распахнулась – настежь. И сразу стало ясно, что в квартире засела целая банда: был слышен многоголосый хохот на фоне громкой музыки, кто-то орал, перекрикивая всех противным козлетоном, причем орал, сволочь, с вполне характерным акцентом.
Ну, епп... Да тут, судя по голосам, целая рота... По-моему, мы попали!
– Давай, я передам.
Небритый крепыш с пышной прической вырвал букет, меня отпихнул плечом и потянул дверь на себя:
– Все, свободен.
– Минутку! – я обеими руками ухватился за дверную ручку и тоже потянул ее на себя. – А как же Люся?
– Люся тебя не любит! Пш-шел!
– Дай-ка! – сбоку возник Федя, перехватил ручку, легко отжал дверь на себя и с маху долбанул своей чугунной башкой в переносицу крепыша:
– На-ка!
Это было похоже на удар тараном в ворота осажденной крепости: крепыш порхнул спиной вперед и замертво рухнул на пол.
– Он?!
– Нет.
– Давай – смотри!
Федя устремился в квартиру, ухватив меня под локоть и волоча за собой. Взгляд его горел как прожектор полуночного экспресса, на всех парах летящего к последней станции.
Навстречу нам из зала вывернулся еще один чернявый красавчик – в джинсах, по пояс голый, со стаканом в руке: наверное, выглянул посмотреть, почему там замешкался крепыш.