Шрифт:
Однако туманная рука пролетела мимо черной полоски - как реальная рука проскакивает мимо солнечного луча.
Нападавший опять захрипел и обмяк.
Осетр сделал новое движение туманной рукой. И снова промахнулся. Он хватал полоску раз за разом, пока она полностью не залила голову закодированного. И только тогда смирился с поражением.
Почему- то черный жук не вытанцовывался…
– Остромир, ты что делаешь?
– раздался у него над головой девичий голос.
– Принюхиваешься к нему?
Осетр открыл глаза и поднял голову.
Катерина удивленно смотрела на мужа.
Он наскоро ощупал карманы умершего - документов не нашлось и у этого типа.
Никаких зацепок!…
Осетр выпрямился и полез в карман собственной куртки, за фогель-генератором:
– Пора уносить ноги, Катя!
Он сдвинул одно полушарие генератора относительно другого, и вокруг посветлело.
Глава восемнадцатая
Через несколько минут супруги Криворучко уже сидели в вагоне монорельса и направлялись в сторону вокзала.
– Надо, наверное, доложить начальству, - сказала Катерина, покусывая нижнюю губу.
Она нервничала.
Еще бы не нервничать, если на твоих глазах безо всякого оружия, в мгновение ока, уложили двух достаточно крепких мужчин…
Она коротко взглянула на своего супруга, во взгляде ее определенно пряталось немалое уважение.
– Доложим, - коротко сказал Осетр.
Его волновал вовсе не доклад начальству. Его волновало то, что он не смог дать этому типу отсрочку от смерти. Как отсрочивал на Дивноморье гладиатора Небежинского и толстушку няню Аню…
За прошедшее с тех дней время он уверовал, что если не всесилен, то определенно обладает некоторыми возможностями, которые превосходят возможности обычного человека. То есть, он и до Крестов был покруче обычного человека - как всякий «росомаха», - но после храппового леса он стал обладать способностями, которые превосходят способности «росомахи».
– Ты все-таки явно имеешь какое-то отношение к «росомахам»
– В реальности имею, - сказал Осетр.
– По легенде нет.
А что ему оставалось делать?
После случившегося тупо отрицать Катеринино предположение было бы глупо. Она бы просто перестала доверять ему.
Конечно, разведчик не должен пытаться выведать у напарника секретные коды, это дорога к провалу - либо потому что тебя заподозрят в предательстве, либо в глупости. И тоже перестанут доверять.
Но тут несколько иной случай.
Все- таки разведчик должен хоть отдаленно представлять себе возможности своего напарника, чтобы знать, чего можно ожидать от того в сложной ситуации, на что можно надеяться и к чему готовиться…
Катерина, наверное, почувствовала, что не стоит углубляться в начатую тему. В конце концов, она была не выпускница Императорского балетного училища имени Вагановой, она явно закончила учебное заведение несколько иного направления.
– За нами по дороге к станции не следили?
– Нет, - коротко сказал Осетр.
Никто за ними не следил - ни тогда, когда они уносили ноги из парка, ни позже, когда проходили через турникет, ни когда садились в вагон.
Иначе бы чувство тревоги не молчало.
Теперь, правда, Осетр начал сомневаться и в этой своей возможности.
Кто знает, может «росомашье» чутье сохраняется только в том случае, когда «росомаха» живет среди своих, таких же, как он. Впрочем, нет! «Росомахи» готовятся жить не только среди таких же, как они. «Росомахи» зачастую живут среди самых заклятых врагов! И умудряются не терять полученные в школе способности! Так что тут все в порядке, хвоста за ними нет. Но как только до неведомых врагов дойдет весть о гибели посланных агентов, кто-то где-то нажмет тревожную кнопку, и на супругов Криворучко спустят свору неведомых псов с ядовитыми зубами.
Полагаешь, псов с ядовитыми зубами в жизни не бывает, это не гадюки? Ничего, для тебя, ублюдок, найдутся! В детстве ты ноги от нас унес, теперь не удастся, отольются тебе все наши слезки!
Душу Осетра тронул легкий страх, но это не было «росомашье» чутье. Просто он вдруг в очередной раз осознал, против какой махины решился идти.
Как бы хребет не переломить…
– Нас возьмут под защиту, - сказала Катерина.
Это был не вопрос, а утверждение.
– Конечно, - коротко согласился Осетр.