Мы с ним неумело перекрестились у двери и тихо вошли внутрь. Стало теплее. Никто нас не заметил, никто даже не обернулся, чтобы посмотреть, кто вошёл. Батюшка что-то говорил нудным голом, люди иногда повторяли и крестились. Я ничего из этого не делала, только внимательно за всем наблюдала.

А потом Алекс выкинул одну штуку, которая очевидно не понравилась батюшке, заметившему нас, но зато ужасно понравилась мне. Алекс, зевнув, достал из кармана пачку сигарет, опустил её назад и медленно положил в рот тонкую сигарету. А потом, зажав её между губ, прикурил от церковной свечи. Я смотрела восхищённо. Батюшка, который как раз закончил читать молитву и замолчал, посмотрел на Алекса растеряно и даже шокировано.

А что Алекс? Он взял сигарету в руку, выпустил дым и сказал насмешливо, глядя в глаза ошарашенному священнослужителю:

– Спасибо за огонёк,- после этого мы вышли на улицу.

Я не могла найти подходящих слов, поэтому сказала только:

– Это было круто.

Что-то в этом поступке задело меня. Что-то, не понимаю что, понравилось мне безумно. Алекс вырос на несколько сантиметров. Не на самом деле, конечно. Он вырос в моих глазах.

Мы шли в направлении моего дома. Говорили о всякой чепухе, говорили об обыденных вещах, и мне совсем не было скучно. Алекс даже об обыденном говорит интересно.

– Я рад, что пришла зима,- улыбнулся он мне. – Я очень люблю зиму.

– Холодно,- я подула на покрасневшие ладошки.

Я так спешила увидеться с Алексом, что совсем забыла о том, что теперь на улице уже не просто прохладно. Теперь уже по-настоящему холодно. А я забыла варежки.

– Пойдём,- он свернул в большое здание, мимо которого мы проходили.

Я не понимала, что он делает, но потом мне стало ясно. Мы подошли к автомату с тёплыми напитками. Он выбрал себе горячий шоколад, а потом спросил у меня, чего я хочу.

– Чай без сахара.

Он удивился. Это понятно, там был отличный выбор, а я выбрала просто чай без сахара.

– Почему?

– Да ведь это недорого.

– Глупая,- он усмехнулся. – Скупой всегда платит.

Теперь усмехнулась я.

– Сам ты глупый, это не так говорят. Скупой всегда платит дважды. Так правильно.

Алекс выбрал горячий шоколад, как у него, и сказал:

– Нет. Я сказали именно так, как надо. Скупой платит всегда. Никак не дважды.

Мы выпили горячий шоколад, погрелись немного в здании и вышли на улицу.

Незаметно мы пробирались к моему дому. Мы шли через пустой заснеженный парк.

– Пойдём туда! – Алекс указал на озеро.

Когда мы дошли до него, он спросил:

– Как думаешь, лёд ещё тонкий?

– Конечно.

– Пройдёмся? – у него на лице заиграла улыбка.

– Так ведь он тонкий.

Алекс неуверенно поставил ногу на прозрачный и искрящийся на ярком солнце лёд. Ничего не произошло. Он осторожно прошёлся немного.

– Если что-то случится, то это будет твоя вина! – я пошла за ним.

Мы медленно шли к центру озера. Сначала было страшно, а потом это казалось простой прогулкой. Но всё-таки лёд был ещё очень тонким.

– Колотится сердце? – спросил у меня Алекс.

– Немного,- честно ответила я.

– Это хорошо. Без такого было бы ужасно скучно.

– Думаешь?

– Да. Уверен, что без страха жизнь была бы скучной. Нужен риск! Всегда нужен риск! Всегда нужно делать что-то совершенно новое.

– Делать то, что пугает?

– Конечно! Страхом нужно наслаждаться. Мне иногда кажется, что наслаждаться можно всем. Даже когда мне бывает больно, я стараюсь наслаждаться моментом. Нужно получать удовольствие от каждой секунды своей жизни.

– Даже когда страдаешь?

– Именно.

– А когда из-за тебя кто-то страдает, тогда ты тоже получаешь удовольствие? – спросила я, внимательно глядя на лицо Алекса.

Его взгляд на какую-то долю секунды стал задумчивым, а потом просиял. У него на лице появилась жёсткая улыбка.

– Да. Когда из-за меня кто-то страдает, а у меня всё нормально, я легко могу получать удовольствие от этого.

Ужасный человек? Возможно. Но зато твёрдый блеск в глазах и жестокая улыбка невероятно ему к лицу.

– Ты любишь делать больно другим, а ещё ты любишь, когда больно тебе. Это какой-то садомазохизм… - сказала я задумчиво.

Он сильно рассмеялся и выдавил сквозь смех:

– Может быть, может быть!

А потом что-то треснуло. На ледяном теле льда появился длинный шрам.

– Алекс?! – мой голос сразу же стал испуганным.

– Что? – он был абсолютно спокоен.

– Трещина! Ты разве не видишь?

– Вижу.

Я не понимала, чего это он такой спокойный. Мы, наверное, провалимся сейчас под лёд, а он даже глазом не повёл, когда треск раздался снова.