– Нужно что-то делать! Мы ведь утонем! – я начинала паниковать.

– Успокойся,- сказал мне Алекс. – Получай от происходящего удовольствие.

– Какое к чёрту удовольствие? – я паниковала.

– Фаер! – сказал он как-то властно, и я внимательно посмотрела в его совершенно спокойное лицо. – Просто наслаждайся моментом. Делай это всегда. Делай это даже тогда, когда, казалось бы, это невозможно. Жизнь – хаос. Нельзя уйти от хаоса, поэтому нужно стать им.

Может, этот парень и стал хаосом, в это я готова поверить, но у меня на плечах относительно здоровая голова. И инстинкт самосохранения приказывает мне спасаться.

– Я не понимаю. Давай уйдём,- сказала я тихо.

– Нет. Будем стоять здесь, пока ты не поймёшь.

– Что? Что мне нужно понять?

– То, что нужно научиться наслаждаться каждой секундой. Тебе нужно научиться быть счастливой.

– Счастливой?! – я вдруг закричала на него яростно. – Это невозможно! Невозможно быть счастливой, когда вот-вот провалишься под лёд! Ты совсем кретин?

Он не стал отвечать. Смотрел на меня и довольно улыбался. Я замолчала тоже. Не понимаю, что этому психу от меня нужно!

– Говори дальше,- подсказал он.

– Невозможно быть счастливой в такой ситуации. Вообще, мир такой, что быть счастливой невозможно,- я стала увлекаться и забывать о том, что под моими ногами лежит лёд с огромной трещиной. – Невозможно быть счастливым в тех условиях, которые нас окружают. Зачем вообще жить, если невозможно быть счастливым?

Этот вопрос повис в воздухе.

– Ответь,- Алекс уже смотрел на меня серьёзно и не улыбался больше.

– Ради плебейского счастья. Ради счастья недалёких и глупых людей. Но, чёрт, это даже не счастье. Тут просто понятие используют и всё. Понятие отдельно от того, что оно значит. Разве стоит жить ради того, что эти глупцы называют счастьем? Знаешь, они ведь всё называют этим словом. Когда выходит фильм, который ты ждал целое лето или когда-то перед тобой любимая книга и много вкусностей. Разве это счастье?

– Да. Это счастье,- наконец сказал Алекс. – Не рой глубже. Хватит.

Но нет. Если есть лопата, то почему же я не должна рыть дальше?

– Нет! Нет, я не согласна! Это не есть настоящее и благородное счастье!

– Есть. Счастье во всём.

Он медленно начал подходить. Ко мне. Несколько раз, когда лёд начинал угрожающе трещать, ему приходилось останавливаться. Когда Алекс, наконец, добрался до меня, он взял меня за руку и тихо сказал:

– На счёт три бежим к берегу. Раз, два, три.

И мы побежали. Я смотрела только вперёд, только на землю и, наверное, хорошо, что я делала так потому, что я чувствовала, как под моими пятками проламывается лёд, и всё за моей спиной превращается в место возможной катастрофы.

Как только мы добежали до берега, я сразу же упала в снег. Алекс тоже.

– А теперь сердце колотится? – спросил он у меня с какой-то сумасшедшей радостью в голосе.

– Конечно! У тебя, будто бы, нет?

– И у меня,- признался он. – Я счастлив.

Я вдруг широко открыла глаза.

– Кажется, я тоже. Но нет. Нет. Я не уверена.

– Счастье как здоровье: если оно налицо, его не замечаешь.

– Удачно подмечено.

– Это Булгаков. Цитата,- усмехнулся он.

– Не смей бросаться цитатами! – вдруг сказала я с жаром. – Это только для Макса!

– Когда знаешь его всю жизнь, то поневоле наберёшься от него всякого,- стал оправдываться Алекс.

Ну, да, он прав. Макс для Алекса, это как Дима для меня. Они ведь тоже дружили с самого детства. Правда, в отличие от меня и Димы, они едва не потеряли друг друга.

Мы лежали в снегу, тяжело дышали и были счастливы. Мы ведь, может быть, убежали от самой смерти!

– Так ты счастлива? – спросил Алекс.

– Да, а ты?

– Я,- он запнулся. – Я буду по-настоящему счастлив, когда мы сделаем мир лучше. А сейчас, как ты выразилась, я чувствую просто плебейское счастье. Просто счастлив, что спас свою шкуру.

– Да, нужно сделать мир лучше.

– Революция.

– Война с системой.

– Бунт.

– «А» значит анархия.

Мы просто бросали друг другу какие-то глупые слова, которые делали нас по-настоящему счастливыми. Только Алекс понимает, как сильно я хочу изменить мир. Ведь он хочет этого так же сильно, как и я. Он так же сильно одержим этой идей всемирного счастья, как и я. Мы с ним влюблены в революцию, которой ещё не было.

Но которая будет обязательно.

– Небо такое величественное,- сказала я вдруг совсем неожиданно.

– Что? – Алекс не успел переключиться на ход моих мыслей.

– Небо. Просто посмотри на небо.

И мы лежали на снегу, рядом с нами было озеро с провалившимся льдом, а над нами повисло величественное небо. И мы смотрели на него, и я уверена, что оба мы думали о том, что мир, который находится под этим небом, нужно срочно спасать. И этим займёмся мы. Обязательно.

И всё было так тихо и спокойно, пока над нами не появился Дима.