В небе светится тонкая-тонкая загогулина, которая ещё недавно была толстой, круглой луной.

– Совсем немного осталось,- я отвечаю ей честно, хоть мне и хочется соврать.

– Тогда слушай меня внимательной,- она прижимается ко мне ещё сильнее. – Ты сделаешь всё, что я попрошу?

– Конечно,– я опускаю голову и утыкаюсь в её растрёпанные чудесные волосы.

– Пиши мне письма, Макс. Знай, я получаю всё, что написано в той записной книге. А ещё не дай моему имени умереть. И сделай мир лучше настолько, насколько можешь. А ты можешь изменить многое.

– Хорошо,- выдавливаю я из себя.

Я чувствую, как она исчезает из моих объятий.

– Не забудь купить Диме хот-догов. И ещё! Совсем забыла! Возьми клятву с парней! Пусть они тоже изменят мир. Пусть они не дадут моему имени умереть!

– Ты эгоистка, Фаер.

– Нет, я о тебе забочусь. Те двое должны присматривать за тобой, а ты за ними. Если у вас будет общая цель, то вы всегда будете вместе, ведь у вас одна дорога. Я просто хочу, чтобы вы не потеряли друг друга.

– Вот как,- мой голос дрожит. – Что-нибудь ещё?

– Да. Полюби мир, в котором меня больше нет,- по моим щекам катятся слёзы. – И да, ещё одно…

У меня над самым ухом раздаётся её звонкий, медово-клубничный голос:

– Проснись.

Я в палате Димы. У меня мокрое от слёз лицо. Я не открываю глаз. Человек забывает сны в первые пять минут после пробуждения. А я не имею права забыть. Стану прокручивать всё снова и снова в своей голове, пока не буду убеждён в том, что ничего не забуду.

Потом я открываю глаза. Смотрю на Диму. У него спокойное лицо, как у мертвеца. У меня по спине пробегает холодок. Но как только я замечаю, как медленно поднимается его грудь под одеялом, я спокойно выдыхаю.

– Ты спишь? – спрашиваю тихо.

В ответ тишина. Расправляю затёкшую спину. Уже утро. Раннее-раннее утро. Мне плохо. Чувствую себя паршиво. Нужно уйти. Конечно же, я вернусь, ведь тут Дима. Но вернусь позже. Сейчас мне нужно на свежий воздух.

Встаю, направляюсь к двери, а потом возвращаюсь к кровати. Поправляю одеяло. Мало кто знает, что Дима боится высовывать пятки из-под одеяла. Он мне когда-то давно рассказывал об этом. В детстве его папа пошутил, что кто-нибудь посреди ночи может пощекотать за пятки, если они будут не под одеялом. Так что он до сих пор этого боится. Психологическая травма на почве детских переживаний.

Окончательно убедившись в том, что ничего Диму не побеспокоит, я выхожу из палаты. Ещё утро, поэтому в коридоре пусто. Без всяких происшествий мне удалось выбраться из больницы.

На улице я медленно побрёл какой-то странной и незнакомой дорогой домой. Я никогда раньше ею не ходил, но, кажется, она будет длинной. Это хорошо. Мне нужно подумать. Нужно уйти в себя.

Знаете, всё очень непонятно. Я не люблю этот мир. Но я должен его полюбить. Если так сказала Фаер… то я переступлю через всё и сделаю это. Правда, это так сложно. Сложно полюбить то, что ненавидел.

Я шёл медленно, а сейчас и вовсе остановился. Оглянулся вокруг. Что мне здесь любить, что? Всё мрачное и серое.

И тогда мой бегающий взгляд задержался на огромном оранжевом шаре, выкатывающимся из-за горизонта. Это красиво. Это можно любить. Впрочем, да, в мире есть вещи, которые можно любить. Нужно только хорошенько подумать.

Мне нравится восход. Нравится, когда солнце только появляется, и ты можешь смотреть на него столько, сколько захочешь, а глаза не будет резать. И запах крепкого кофе по утрам мне тоже нравится. И то, что воздух сегодня необычайно свеж. Мне нравится, что где-то высоко надо мной поют птицы, но…

Но я ненавижу. Я ненавижу, что жизнь коротка, и мы все умрём. Даже те, кто, казалось бы, должен жить вечно. Я ненавижу, что не замечаю иногда, как плохо тем, кто меня окружает. Мне не нравится, когда людей вокруг слишком много. Я терпеть не могу, когда собак сажают на цепь. Я не выношу, когда обед подают холодным.

А ещё я ненавижу свои волосы, которые вечно не слушаются меня, но с другой стороне, мне это очень даже нравится. Это напоминает мне о Фаер. Я терпеть не могу, когда моим глазам делают комплементы – это ведь просто цвет глаз. Но, в целом, мне нравилось, когда она их сравнивала с изумрудами. Я не выношу и в то же время просто без ума от тех, кто живёт жизнью жадно, даже почти бешено.

Я люблю. Я ненавижу. Я люблю и ненавижу одновременно.

Мне выбирать, чем я хочу поделиться с миром.

Я улыбнулся солнцу. Улыбнулся горячему, огненному шару, который будет каждый день освещать мне дорогу. Теперь я очень двусмысленно могу заявлять, что Фаер – моё солнце. Раньше я даже и не думал, что солнце может оказаться чем-то важным в моей жизни. Я не предавал ему значения раньше. Но теперь оно полно скрытого смысла. Хм, а ведь это всегда так. Ничто не несёт в себе смысла, пока мы сами его не заложим.