Ещё раз смотрю внимательно на восход, а потом шагаю дальше. Всё решено. Я хочу, чтобы те, кто страдает, нашли своё солнце. Нашли то, что их спасёт и вытащит из омута боли и страха. Возможно, я хочу быть этим чем-то.

Я шёл и просто физически ощущал, что во мне происходят какие-то перемены. Перемены – это страшно. Мне страшно стать другим человеком. Если я изменюсь, вдруг мои друзья отвернутся? Ведь им нравился тот человек, которым я был, а не тот, которым я стал. Вообще, перемены – это депрессивно. Если ты изменишься, то это ещё не значит, что ты изменился в лучшую сторону. А если ты вообще не меняешься, то ты стоишь на месте.

– Оглох что ли? – кто-то хватает меня за плечо.

Я оборачиваюсь. Передо мной запыхавшийся Алекс.

– Еле догнал,- он бросила на меня удивлённый взгляд. – Ну и видок! Ты в порядке?

– Я из больницы.

– Что случилось? – он насторожился.

Я всё ему рассказал. Несколько минут пришлось убеждать Алекса в том, что Дима спит и нам не нужно идти к нему прямо сейчас. В итоге, я-таки смог его остановить.

– А я сразу подумал, что это твоя кровь.

– Нужно переодеться,- говорю я устало. – Когда закончатся пары, позвони. Зайдём к Диме вместе.

– Без проблем.

Неловкое молчание.

– Ты как? – спрашиваю я.

– Так себе. Всё застрял на одной мысли.

– Какой?

– Счастье, оказывается, легко может превратиться в несчастье.

– А бывает ли наоборот?

Он пожимает плечами, а потом спрашивает:

– А ты как?

– Светить –

и не каких гвоздей!

Вот лозунг мой –

и солнца!

Я даже и подумать не успел, как сказал это.

Алекс ругнулся матом, а потом сказал удивлённо:

– Да ты сто лет не говорил цитатами! А Маяковского вообще никогда не цитировал.

– Считай, что сегодня многое изменилось. Я потом объясню.

– Давай сейчас.

– На пары вали, а то ещё опоздаешь,- шутливо оттолкнул его я.

Мы разошлись.

Дома никого не было. Я был совсем один. И мне стало по-настоящему больно. Помните, я говорил, что чувствую тупую и монотонную боль? Так вот теперь это уже резь какая-то. Мне даже захотелось, чтобы кто-то был рядом, но никого рядом не было. Когда тебе действительно плохо, ты всегда один.

И я думал, что тону, пока не вспомнил о том, что я никогда не бываю один. В нижнем ящике письменного стола лежит черный ежедневник. Она ждёт писем.

Я иду в комнату, быстро открываю чистую страницу, сажусь на пол, потому что она так любила сидеть, и пишу:

«Привет, Фаер! Рад, что мы встретились сегодня в моём сне!

Но мне всё ещё плохо. Не понимаю, почему. Возможно это кризис. Когда человек серьёзно болеет, всегда наступает кризис, и если его пережить, то выздоровление неизбежно. Помоги мне его пережить.

Меня терзают разные чувства. И сильнее всего я чувствую страх. Мне страшно, что я не смогу оправдать твоих ожиданий. Мне страшно, что я не смогу изменить мир. Когда я думаю о том, какую глобальную задачу ты поставила передо мной, мои колени начинают дрожать. Но я не могу отступить. Ты ведь так этого хотела.

Боже мой! Ты так хотела сделать мир лучше! Ты хотела поднять его выше, поднять его к солнцу. Но ты не думала о том, какие хрупкие у тебя плечи. Ты верила, что справишься. Но, Фаер, признай, что ты просто забыла о том, что ты всего лишь человек. Тебе может быть больно, твои кости могут сломаться, ты не пуленепробиваемая. Ты просто человек.

Стоп! Нет. Я не должен так говорить. Ты не этого хотела. И вообще. Что значит «просто человек»? Ты Человек! С большой буквы, да! Мир можно изменить. Я тебе обещал. Уверен, когда я поговорю с Алексом и Димой, они не откажут в помощи. Настанет день, когда твоё имя будут знать все! Настанет день, когда в мире не останется несчастных людей!

Вот только, как я всё это сделаю? О, Фаер, как мне сейчас тяжело. Я чувствую приливы энергии, но потом на меня накатывает холодная волна никчёмности. А потом снова яркая вспышка, кричащая о том, что всё получится. Это так странно, Фаер…

Но, как бы там не было, я принимаю вызов. Я сыграю в эту игру. Кто же знает, вдруг мне повезёт? Жизнь ведь игра. Так люди говорят, верно?

Нет, снова прилив тоски. Знаешь, когда говорят, что жизнь – игра, я вспоминаю детский сад. В детском саду я всегда сидел в сторонке и наблюдал за тем, как играют другие дети. Кажется, с тех пор ничего не изменилось. Я всё ещё сижу в сторонке. Я ничего не хочу и я несчастлив. Буддизм учит тому, что счастье можно обрести, лишь отказавшись от всех желаний. Но я только что это опроверг. У меня нет ни желаний, ни счастья.