Стоя у забора, я уже могла видеть Макса и Диму, которые стояли у памятника и ждали меня. Из всей огромной толпы, собравшейся на праздник, этих двоих было просто невозможно не заметить. Дима просто сиял от радости, а Макса будто освещал чёрный ореол скуки и раздражённости.

Пришло время для моего появления! Я бросила взгляд на вход. Там стояла целая очередь. Недолго думая, я перемахнула через забор и уверенно, случайно толкая глупых прохожих, попадающихся мне под ноги, пошла к друзьям.

– Ты опоздала! – неизвестно чему радуясь, сказал Дима.

– Разве?

Я достала из кармана свой телефон. На экране было ровно десять.

– Сама пунктуальность,- криво улыбнулся мне Макс.

– Здесь столько людей! Столько палаток! Сегодня прекрасный вечер! Ещё ничего не произошло, а меня уже переполняет радость! – защебетала я.

– Да, вечер, правда, хорош,- согласился Дима.

И он был прав, даже Макс кивнул. Там, где недавно село солнце, небо залило ярко-розовыми и оранжевыми красками. Будто кто-то акварель разлил, так здорово смешались эти цвета. Они были настолько насыщенными, что светлые Димины волосы начали мне казаться не золотистыми, а нежно-розовыми. И при всём этом, достаточно было посмотреть в другую сторону, чтобы утонуть в васильковой синеве неба.

Дима начал нам рассказывать, как быстро ему пришлось собираться, и как ему казалось, что он забыл закрыть на ключ дверь. Я только тихо улыбалась. Знали бы они, через что пришлось пройти мне! Но они не знают, и не узнают никогда. Какая-то внутренняя гордость объясняет мне, что я просто не в том положении, чтобы рассказывать им эту историю. В их глазах я хочу казаться кем-то большим. А ведь самое смешное в том, что это совершенно не нужно. Если они рядом, значит, мне не нужно строить из себя большее, чем я являюсь. Они ведь всегда будут знать, кто я такая. Этих двоих невозможно провести. Дима знает меня слишком давно, чтобы я могла его запутать, а Макса с его врождённой проницательностью провести никак нельзя. Даже если стараться очень сильно.

Мы шли и слушали Диму, а потом я вдруг радостно вскрикнула. Никто из прохожих не обернулся, как это обычно бывает. Мой вскрик утонул в гуле толпе.

– Что ещё? – обернулся ко мне Макс.

– Вы его видите? – меня переполнило восторгом. – Он такой совершенный! Вам этого даже и не снилось! Посмотрите, он просто искрится своей красотой! Я влюблена!

Я закружилась на месте, широко раскинув руки и закрыв глаза.

– Ты о ком? – как-то до смешного ревниво спросил Дима.

– Вот ведь! Смотри! Я влюблена! Я его хочу! – указала рукой я.

Он, а вместе с ним и Макс, посмотрел в сторону, куда я указывала. К одной из палаток, где продавали разные праздничные сладости, был привязан идеальный воздушный шарик. Он тянулся к небу, и только верёвочка не позволяла ему улететь. Он, как и я, был ужасно свободолюбивый. А ещё он был невероятно блестящий. Особенно сильно он сиял из-за розового неба, отражающегося в его надутых и упругих боках.

Макс хмыкнул:

– Да, ничего такой. Красивый.

– Красивый? Шикарный! Он просто шикарен, давайте подойдём!

Мы почти бегом добрались сквозь толпу к той палатке. Шарик был привязан с обратной стороны, поэтому нам пришлось обойти палатку. Теперь с одной стороны от меня звонко шумела вода в фонтане, а с другой висел шарик. Подул ветер. Он, такой блестящий и привлекательный, закрутился прямо около меня, он будто танцевал для меня.

– Он со мной заигрывает! – радостно сказала я. – Вы только посмотрите, я ему тоже нравлюсь!

Макс и Дима только посмеялись. Мы пошли вглубь, смотреть на то, что было ещё интересного, но я всё не могла замолчать.

– Шарик просто волшебный! Вы видели, какой он цветной? А сколько в нём гелия! Половину можно потратить на то, чтобы им подышать! И он совсем не станет меньше.

– Смотри, Фаер! – Дима указал мне на мужчину, торгующего разными шариками. – Здесь есть точно такой же! Хочешь, я куплю тебе?

Предложение было очень заманчивым, но я, присмотревшись к шарику-самозванцу, критически покачала головой.

– Спасибо, Дима. Вот только я хочу именно тот. Этот ведь совершенно другой, ты посмотри.

Макс не выдержал:

– Они одинаковые.

– Нет! – уверенно возразила я. – Все шарики глубоко в душе разные!

– У шариков нет души. Это тебе не люди.

– Шарики тоже люди! – закричала я. – Посмотри, как они на нас похожи! Стремятся к чему-то высокому, а сами привязаны к земле.

Мы отошли от мужчины, который теперь кричал: «Шарики! Покупаем шарики! Шарики тоже люди!» Кто заплатит мне авторские?

Мы бесцельно блуждали в толпе. Дима счастливо, даже немного по-детски, рассказывал о том, как он любит праздники, как ему нравятся салюты и как он без ума от сладкой ваты. Макс ныл, что хочет домой, и ему не нравятся все эти люди. Я заставила их обоих замолчать. Ведь была одна важная вещь, которую мы просто обязаны были обсудить.