– Вы только представьте, каково держать такого красавца в своих руках! Он ведь будто огромная стрелка, указывающая на то, какой ты яркий и счастливый. Этот шарик просто невероятный. Да? Вы согласны?

– Конечно,- добродушно согласился Дима.

– Вот! А я о чём? Я, как только его увидела, сразу же поняла, что лучше его на всём празднике не будет. Он будто излучает тепло. Солнечный шарик! Радужный шарик! Счастливый шарик, который сделает счастливым любого! Он ведь заставил бы улыбнуться даже тебя, верно? –обратилась я к Максу.

Тот, снисходительно взглянув на меня, кивнул.

Я всё никак не могла замолчать, так сильно меня впечатлил тянущийся к самому небу воздушный шарик. Дима уже умолял меня заговорить о чём-то другом, как я сама замолчала.

– Вы это слышите?!

Со стороны сцены раздавалась просто отличная музыка. Думаю, вам достаточно сказать одно только то, что это была моя любимая песня. Такая радостная, живая, наполняющая душу энергией и оптимизмом.

Не сказав парням больше ничего, я ухватила их за руки и потянула в сторону сцены. Людей было много, но моя наглость проложила нам дорогу к самой сцене. Играл и пел какой-то мужчина с дредами и рубашкой в горошек. И исполнял он эту песню просто отлично.

– Как вам? – спросила я у друзей.

– Мне нравится! – крикнул мне Дима, который так и не смог заглушить звуки музыки.

Я не могла стоять на месте. Сначала я просто качала в такт головой, но потом я не смогла удержаться: присоединились и руки, и ноги. Я стала танцевать. Никто кроме меня не танцевал, и серые глаза толпы смотрели на меня непонимающе.

– Никто не танцует,- положил мне руку на плечо Дима.

Это был призыв остановиться. Многого хочет! Я ловко ухватила его за руку, и теперь он не мог от меня увернуться: теперь танцевал и он тоже. Мы танцевали вместе. И мы танцевали хорошо. Мы танцевали потому, что под песню эту стоять на месте просто кощунство. Я уверена, что её написали, чтобы такие вот серые толпы, как эта, стали разноцветными. И мы с Димой стали первыми яркими пятнышками.

Я не думала о том, смешно мы танцуем или красиво. Только фальшивые люди хотят танцевать красиво. Настоящий танец – это когда о красоте думаешь в последнюю очередь. Когда спавшие на глаза волосы не заграждали мне вида, я смотрела на Макса. И в тот момент, когда кончики его губ дёрнулись и задорно поднялись вверх, а голова его закачалось из стороны в сторону, я поняла, что всё идёт отлично. Но дыхание у меня быстро испортилось, стало прерывистым, и я устала. Мы с Димой остановились. Я посмотрела на сцену, звучали последние аккорды. Музыкант был счастлив. Я посмотрела на толпу. Толпа была счастлива. Некоторые даже последовали нашему с Димой примеру и стали танцевать.

Но, как только моя любимая песня закончилась, мы сразу же ушли подальше от сцены. Я хочу только то, что мне нравится безумно. Я хочу слушать только ту музыку, от которой я без ума. Другие хорошие песни я игнорирую. Это не значит, что с ними что-то не так. Просто я хочу либо то, что делает меня абсолютно счастливой, либо ничего. Это как с тем шариком. Только тот я хочу, а его двойников, которых продаёт усатый дяденька, мне не нужно.

Мы медленно шли между палаток и аттракционов. Говорили обо всяких глупостях. Я решила снова поднять тему неравенства. Вы думали над тем, что, когда говорят о молодых людях, всегда имеют в виду мужчин? Но молодые женщины – это тоже молодые люди. Или женщина не человек?

– Вы вот о чём подумайте! – громко заговорила я. – Когда говорят о молодых людях, то имеют в виду мужчин. А женщины? Они тоже молодые люди!

Я так громко сказала последние слова, что два старичка, идущих перед нами обернулись.

– А вот это уже странно. Они ведь старые люди, зачем им оборачиваться? – удивился Дима.

Наш разговор доходил до полного абсурда. Нужно было срочно занять себе чем-нибудь интересным. Поэтому я и искала то, что мы просто не смогли бы пройти мимо. И нашла! Среди прочих скучных и совсем детских аттракционов на площади стояла огромных размеров центрифуга. Я указала на неё пальцем:

– Вот! Мы не можем пройти мимо! Давайте прокатимся!

– Да! – радостно заговорил Дима. – Это будет весело! Пойдёмте!

Он взял на себя роль главного и потащил нас с Максом за собой. Мне это нравится. Я люблю, когда Дима чем-то очень увлечён. Люблю, когда его глаза зажигаются так ярко из-за разных глупостей.

И больше всего мне нравится, когда он начинает говорить в точности, как я. Так же радостно и вдохновлённо. Это не кажется каким-то подражанием, это всегда выходит очень естественно и приятно. Особенно, если учитывать, как долго я трещу таким образом над его ухом. Конечно, нет ничего удивительного, что он заражается от меня позитивом. Когда ты много говоришь, то нужно привыкнуть к тому, что обязательно будут появляться люди, чем-то похожие на тебя. Если ты слишком много времени говоришь, то, вероятнее всего, твои мысли станут мыслями кого-то ещё.

Только когда мы уже сидели в кабинке, я заметила, как бледные аристократически тонкие пальцы Макса нервно трогают ремни безопасности.

– Ты боишься? – удивлённо спросила я.

– Нет. Просто всё должно быть безопасно.

Мы с Димой переглянулись, но ничего не сказали. Вместо того, чтобы обсуждать, врёт Макс или нет, мы почему-то начали тоже проверять свои ремни.

И вот нас медленно начало поднимать. Когда случалось что-то резкое, я и Дима начинали кричать во всё горло. Макс молчал. И кричала я не потому, что было страшно, а потому, что, когда кричишь, любой аттракцион становится веселей. Доставайте карандаши и блокноты и записывайте. Чтобы стало весело и не страшно на аттракционах, нужно всего лишь хорошенько поорать.