Кажется, это было приглашением. Северус повернулся к Гиневре и прочел на ее лице эти ее «муки совести».

– Мы пойдем с тобой, если ты не против, – решил он за всех, поднявшись с дивана.

Гермиона невозмутимо кивнула. Удивительно, но Северус действительно не смог бы сказать, о чем она сейчас думает. И что заставило ее быть такой благосклонной.

***

Гермиона шла чуть позади своих родителей, исподтишка поглядывая на них. Северус размеренно шагал впереди, Гиневра семенила рядом с ним, беспокойно потирая руки и словно боясь отстать. Гермиона не могла поверить, что причина волнения Морроу в ней. Она казалась ей такой невозмутимой, даже бесчувственной. Да что там, ей подходила роль Пожирательницы смерти, ее было легко представить в их окружении. Гермиона считала так до последнего времени. Ее неуверенность заставляла посмотреть на нее с совершенно другой стороны. И, чего уж там, кому не было бы интересно узнать, какая она – избранница Северуса Снейпа?

Наконец, Гиневра замедлила шаг. Гермиона улыбнулась, поравнявшись с ней – волнение Морроу странным образом помогало ей самой сохранять самообладание.

– Осень вступает в свои законные права, – нарочито небрежным тоном сказала Гермиона, окинув хмурое небо взглядом, и плотнее укуталась в кашемировую шаль.

Гиневра посмотрела на ее руки.

– Как ты справляешься со своей силой? – в ее голосе сквозило беспокойство.

Гермиона передернула плечами.

– Понемногу. Северус уверен, что я ее обуздаю. И я в последнее время тоже.

Она посмотрела на Гиневру, но та быстро отвела глаза.

– Это прекрасная новость, – кивнула Морроу.

«Я похожа на нее», – подумала Гермиона, разглядывая ее профиль. Разговор как-то не вязался. Они некоторое время молчали, и это молчание тяготило обеих.

– Я вот думаю устроить тридцать первого октября бал-маскарад, – ляпнула Гермиона.

На самом деле она это только что придумала.

– Чудесная мысль, – с готовностью подхватила Гиневра.

– Банальная, да? – улыбнулась Гермиона.

– Не банальнее любой другой, – ответила Гиневра и тоже улыбнулась. – Эйлин поможет тебе с приготовлениями. В свое время она устраивала восхитительные балы и светские приемы, мы с подружками ждали их с нетерпением. Все юные мисс мечтали побывать на приеме у леди Снейп. И у Друэллы Блэк. У них собиралось самое блистательное общество, и были самые восхитительные приемы, – Гиневра усмехнулась. – Хотя иногда мне кажется, что к Друэлле все тянулись в первую очередь потому, что там непременно можно было лицезреть благороднейшее и древнейшее семейство в полном составе – нигде больше они не собирались все вместе. А что ни говори, семейка Блэк обладает какой-то дьявольской харизмой.

– А вы, наверно, больше любили бывать здесь? – предположила Гермиона. – Тут ведь можно было «лицезреть» наследника Снейпов.

Гиневра посмотрела ему в спину.

– Да, вот таким приблизительно, – она скрестила руки на груди и, надменно вздернув бровь, низким голосом заговорила, очень правдоподобно изображая желчную интонацию: – Мой дом в очередной раз наполнился смехом этих глупых девиц и разглагольствованиями старых маразматиков. Я бы лучше подышал испарениями в лаборатории, чем тратил свое драгоценное время на никчемных людишек. Как трудно живется гениям на этой грешной земле.

Гермиона захихикала.

– А она хохотала громче и глупее всех, надеясь таким незатейливым образом привлечь мое внимание, – напыщенно отозвался Северус.

– И, надо сказать, мне это вполне удалось, – как бы между прочим бросила Гиневра.

– Конечно, – согласился Северус. – За твоим смехом я не слышал собственных мыслей.

– Это эффект, которого пытаются достичь все заинтересованные в успехе юные особы, – парировала Гиневра. – Этого не знают только такие гении, как ты.

Северус возмущенно посмотрел на нее и хмыкнул, не найдя достойной отповеди. Гиневра коротко засмеялась, заговорщически подмигнув Гермионе. Надо же, она была такой… приятной в общении.

Тем временем они подошли к распахнутым воротам поместья и повернули назад. Начинался дождь.

– На самом деле мистер Снейп заставил меня пролить немало слез в подушку своим холодным отношением, – признала Гиневра, но достаточно громко, чтобы его уязвленное величество услыхало.

И тут раздалось громкое отчаянное «Мяу». Троица дружно обернулась. По ту сторону ограды на обочине дороги сидел небольшой кот и тоскливо мяукал. Кот был очень пушистый, с белой грудкой и белыми кончиками лап, словно одетыми в перчатки. Увидав Гермиону, он навострил уши и призывно мяукнул, глядя на нее умоляющими желтыми глазищами – эти пушистые хитрецы все как один знали, что она испытывает слабость к кошачьим.

Она повернулась к Северусу, чувствуя себя несмышленой малышкой, собравшейся выклянчить у папочки зверушку. Снейп прищурился, взглянув сначала на нее, затем на кота, затем опять на нее. Гермиона смотрела на него с безмолвной мольбой. Северус задумчиво провел пальцем по губам.

– Ну, бери, – вынес вердикт он.

Гермиона широко улыбнулась и выскочила за ворота.

– Иди сюда, – позвала она кота и протянула руки.

Кот мяукнул, поднял пушистый хвост и живо оказался у ее ног. Гермиона подхватила на руки мягкую, легкую и совсем худую тушку. Шерсть была шелковистой и очень приятной на ощупь. У Гермионы защекотало в горле – она обожала котов! Почесав своего нового питомца за ухом, она вернулась к родителям.