– Если предположить, будто магловские выродки способны колдовать, то можно было бы решить, что преобразователь забирает их магическую силу через особую связь с волшебной палочкой, – с непроницаемым лицом произнес Кристиан.

Так оно на самом деле и было: преобразователь работал по принципу, похожему на Приори Инкантатем, только связь устанавливалась не между двумя волшебными палочками, а между магом и его палочкой. В свое время Регулус отнесся к этой идее скептично, а Рабастан все-таки довел ее до ума. Бедные маглорожденные – преобразователь постепенно вытянет из них всю магию, а потом и жизненные силы. Верная смерть.

– Рабастан гениален, – лаконично ответствовал Снейп.

Он совсем не изменился – никаких проявлений чувств вплоть до подозрения, что их вообще нет.

– А на самом деле «магловским выродкам» достались особые волшебные палочки? – изогнула бровь леди Снейп.

– Добыли их обманным путем, – многозначительно поднял брови Кристиан.

«Абсурд», – фыркнул про себя Регулус.

– Всегда это подозревала, – осуждающе поджала губы леди.

На счет Амикуса они могли не беспокоиться – он был не способен уловить тонкую иронию, сквозящую в их словах и взглядах, и маги могли практически без помех обговаривать ситуацию. Интересно, куда это запропастилась Алекто? Ее отсутствие настораживало.

– Темный Лорд наведет порядок, – подчеркнуто воодушевленно заверил ее Кристиан. – Точнее, уже практически навел.

– Мы ожидали, что ему это удастся, – Эйлин переглянулась с Северусом и Гиневрой.

Кажется, их всех изрядно забавляла непроходимая тупость сидящего перед ними Амикуса, даже не подозревающего, что они просто насмехаются над Темной Мордой и его шайкой. Самое интересное, что и Гиневра, которую принято считать ярой поклонницей Морды, вместе с ними. Все-таки Снейпы та еще семейка: можно было бы решить, что «Семейка Адамсов» писана с них… если бы Регулус не знал Блэков, конечно.

И тут в коридоре послышался стук каблуков. Улыбки исчезли с лиц Снейпов и Мальсибера, а секундой позже вошла чрезвычайно довольная Алекто: она прямо-таки сияла.

– Мисс Кэрроу, – Кристиан по привычке вскочил и отвесил ей поклон.

Она безразлично кивнула, мельком скользнув по Мальсиберу взглядом, и повернулась к Снейпу.

– Как прошла встреча с Темным Лордом? – без особого интереса спросил он.

Алекто со злорадной усмешкой протянула ему письмо с печатью Марволо.

– Мисс Снейп, мистеру Малфою, мистеру Мальсиберу и мисс Мальсибер оказана большая честь выполнить поручение Темного Лорда, – изрекла она с пафосом. – Вместе со мной.

Регулус не сомневался, в чем заключается поручение. Бедная Гермиона. Северус лишь изогнул бровь, ничем не показав волнения или любопытства, и спокойно взял письмо из рук Кэрроу. Гиневра переглянулась с Кристианом.

– Что же это за поручение? – спросил он.

– Вы должны доставить здешнего маглорожденного в Министерство? – предположила Гиневра.

– Нет, – усмехнулась Алекто. – В Марволо-мэнор.

Регулуса охватило не просто плохое предчувствие, он понял, что будет беда.

***

Алекто Кэрроу летящей походкой шла впереди, словно пританцовывая в такт беззвучной мелодии.

– Предвкушение расправы над маглами всегда поднимает мне настроение, – поведала она веселым тоном, в котором сквозила явная издевка над мертвенно-бледными притихшими спутниками.

Амикус тяжело ступал позади, и эта процессия больше напоминала шествие конвоя и четырех заключенных. Гермиона с трудом переставляла налитые свинцом ноги и совершенно не осознавала происходящего – ее охватила апатия, и она только различала шелест опавших листьев под своей мантией. А больше ничего. Отчего-то ее охватила непоколебимая уверенность, что это не может произойти. Не может, и все тут. Какая-нибудь неведомая сила обязательно вмешается. Гермиона даже почти уверилась, что сейчас раздастся оглушительный треск, небеса расколет огромная молния и попадет прямо в их процессию. Или, по меньшей мере, в нее одну.

Обветшалый городок был, судя по всему, практически необитаем. Они вступили в начало узкой улицы между двумя рядами блеклых грязно-белых домов с облупившимися дверями и черными провалами окон. Сгущались сумерки, наполняя городок каким-то незримым призрачным присутствием – казалось, из всех окон за ними следят невидимые глаза теней. Железная калитка жалобно поскрипывала на ветру, где-то шел кошачий бой, коты рычали так, словно были львами. Дорогу перебежала худая собака с побитой лишаем спиной. Амикус принялся насвистывать, и его свист звучал до зубовного скрежета отчетливо в мертвом городке – ощущение было такое, будто они попали в безвременье, где существует только длящееся вечно, но никогда не заканчивающееся разложение. «Здесь когда-то жила мама Гарри», – внезапно вспомнила Гермиона и ей в голову пришла глупая мысль, что человек, живший в этом проклятом месте, был обречен на смерть.

Они повернули в один из узких заулков между неожиданно выросшими перед ними трехэтажными домами,– заулок был настолько узким, что пришлось идти боком по одному. Сверху, из проржавевшего желоба, скапывала дождевая вода и оставляла на земле рыжую лужицу.

– Фе! – с отвращением выдохнула Эстель, когда капля с громким «плюх» приземлилась на ее дождевик.

У Гермионы по спине мороз продрал – человеческий возглас в этом месте звучал, как вызов призракам.

– Тихо, – прошептал Рей едва слышно: очевидно, не только Гермионе так показалось.