Регулус отломил кусочек овсяного печенья и обмакнул в кофе, глядя, как печенье впитывает влагу, становясь темнее. Он точно знал, что в этой войне будет много жертв и много сломанных судеб. Второе, по его личному мнению, было хуже. «А эта твоя пренебрежительность и ирония… это…» – бурчит мисс Снейп, негодуя, и вдруг замолкает, ощутив, что они с Сириусом готовы расхохотаться. Выглядит она при этом донельзя забавно. «Это?» – нет, Регулусу все-таки хочется услышать ожидаемый вывод. «Это довольно распространенный способ самозащиты в последние сто лет», – расстроено заканчивает Гермиона, раздосадованная и даже немного обиженная.

Регулус невольно улыбнулся воспоминанию. Все-таки, странно, как можно быть такой наивной и искренней? Небось, у Снейпа она не такой выросла бы. Хотя, кто знает: Гиневра лет до семнадцати была практически такой же, только более замкнутой. А, может, и Гермиона такая: он-то видел ее только в кругу самых близких и горячо любимых людей. Да, то, как сильно она любит Гарри и Стеллу, можно было легко прочесть по ее глазам. Регулусу вовсе не хотелось, чтобы она изменилась, чтобы растеряла свою доброту и открытость. Война вообще не для таких, как она. А Пожиратели быстро ее «перевоспитают». Или, скорее, сломают. Эх, где он, этот счастливый случай, когда он ему так нужен? Разве их с Сириусом общего везения не должно хватить на то, чтобы вытянуть дурацких Снейпов из передряги?

Печенье размякло, кусочек отвалился, и в чашке закружились крошки. Регулус вернул остатки на тарелку и заказал еще одну чашку кофе. Как раз в это время в «Дырявый котел» ввалились продрогшие патрульные.

– Эй, Том, нам по кофейку, – хрипло произнес один и шмыгнул носом.

– С ложечкой коньяку, – добавил второй. – Дьявольская работенка, согревающие чары выдыхаются все быстрее.

– А ты уволься, Бен, – предложил один из завсегдатаев. – И совесть, глядишь, по ночам беспокоить не будет.

Патрульный Бен мрачно взглянул на говорившего.

– Джон, тише, – попросил его спутник.

– Хадженс, помалкивай, да целее будешь, – посоветовал Бен, грозно топорща усы, потом бросил напарнику: – Сейчас вернусь.

Он поднялся со стула и скрылся в туалете. Регулус, выждав секунду, последовал за ним. Бен делал свои дела, насвистывая какую-то мелодию.

– Империо, – одними губами произнес Регулус.

В свое время Орион научил своих сыновей и племянниц отлично управляться с этим заклятьем, и блестяще ему сопротивляться тоже. Сириус, правда, учился со скрежетом зубовным и бесчисленными ссорами, но от фамильной предрасположенности к Темным чарам деваться ему было некуда – все равно все схватывал на лету.

Регулус мысленно приказал патрульному предупредить Олливандера и отдал свое сквозное зеркало, чтобы старик связался с Сириусом – он хотел забрать мастера в поместье Блэков. Полицейские то и дело захаживали в лавочки Косого переулка, чтобы нагнать страху на посетителей, и заодно согреться, а у Олливандера бывали чаще, чем у всех остальных вместе взятых, подозревая старика в «незаконном сбыте волшебных палочек маглорожденным», поэтому их появление там не вызовет и тени подозрения. Регулус так и представил, как гордится своим новым статусом мастер волшебных палочек: Олливандер был тот еще авантюрист.

Вернувшись в зал, Регулус допил свой кофе и покинул «Дырявый котел». Он зашагал вверх по улице, на всякий случай проверяя, нет ли за ним хвоста. Нужно было предупредить Сириуса, чтоб готовился встречать Олливандера, а заодно и покопаться в библиотеке – все равно до завтрашнего дня в Принц-мэноре делать нечего. А Регулусу Блэку было просто необходимо постоянно занимать себя жизненно важными делами, чтобы не оставалось времени на праздные размышления на личные темы. Ему не хотелось задумываться над тем, что сейчас происходит с мисс Снейп, а также над тем, почему его это вообще так интересует. В своей жизни Регулус беспокоился только о девушках из рода Блэк, а эта новая привязанность возникла так быстро, что просто застала его врасплох.

Он завернул за угол, постоял немного, убеждаясь, что никто не спешит за ним следовать, затем вытянул из кармана фамильный перстень, надел и повернул на пальце.

***

– Как ты, нормально? – спросил Гарри, сочувственно заглядывая ей в глаза.

Гермиона кивнула, хотя вовсе не была в этом уверена. Они сидели в кухне дома по площади Гриммо, и она совершенно не помнила, как сюда попала. В животе угнездился ледяной комок тревоги. Северус сидел по правую руку от нее, как всегда, с непроницаемым видом. Как же они, все-таки, попали сюда? Как умудрились уйти от Кэрроу? Эти, и многие другие вопросы кружились у нее в голове, но она боялась произнести хоть один вслух. И ее немного задело, что Регулуса среди собравшихся не было. Но о его отсутствии она спрашивать уж точно не намерена.

– Слава Мерлину, мы вытащили тебя, – улыбается Стелла. – Мы все извелись.

– А я уж было подумал, не по доброй ли воле вы ушли? – полушутя говорит Сириус.

Северус неопределенно хмыкает.

– Вспомнив о тебе, я поколебался, стоит ли возвращаться, – ядовито уведомляет он.

Гермиона потерянно молчит. Все улыбаются и смотрят на нее выжидающе. Комок в животе неприятно пульсирует. Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и оглядывается по сторонам. На камине стоят массивные часы, которых она не припоминает, показывают половину третьего, стол то ли новый, то ли заново покрыт лаком – непонятно. На потолке, кроме обычных сковородок, висят пучки разных трав – еще одно маленькое новшество. Гермиона смотрит на пучок полыни у себя над головой, она источает горький и резкий запах, от которого даже во рту появляется горьковатый привкус. В кухне чище, чем когда-либо, только в углу плетет паутину паук – сам маленький, а лапы длинные и тонкие, как ниточки.