С улицы послышался хлопок аппарации, отвлекший Регулуса от этого кошмара. Он поспешно поднялся, почти вскочил, и вышел в прихожую встречать Тонкс.

– Гермиона в Амстердаме, – сказала она. – Все в порядке. Как Сириус?

– Нарцисса еще работает, – тихо проговорил Регулус.

Она кивнула. Наступило тягостное молчание. Регулус вдруг почувствовал себя виноватым перед ней.

– С похоронами месье Делакур все уладит, – глухо сказал он. – Он сейчас поехал по этому делу. Грюма похоронят завтра же, на магловском кладбище.

– Ах, какое же дерьмо, – пробормотала Тонкс и бессильно опустилась прямо на пол прихожей, привалившись спиной к стене и запустив пальцы в посеревшие волосы.

Регулус стоял над ней, не смея пошевелиться.

– Я очень виноват, – наконец, выдавил он.

Она подняла голову.

– Что? Не неси чушь. Вы с Сириусом очень… – она безрадостно усмехнулась, – «понравились» дементорам. Все дело в них.

Регулус почувствовал себя только хуже оттого, что Тонкс его утешает. Но в этот миг хлопнула дверь, и в прихожую вышла Талия. Ее лицо было белым, как мел.

– Что? – дружно выдохнули Регулус и Тонкс.

Глаза Талии наполнились слезами. Тонкс вскочила на ноги.

– Тали, что? – Регулус шагнул к ней.

Нет, этого не может быть!

– Все обошлось, – всхлипнула Талия.

Облегчение было таким огромным, что Регулус почувствовал слабость в ногах. Он оперся рукой о стену и выдохнул, на мгновение уронив голову.

– Извините, – пролепетала Талия. – Я просто… так боялась… снова… потерять его…

Регулус собрался с силами, оттолкнулся от стены и обнял ее. Талия уткнулась носом ему в грудь и горько заплакала. Тонкс шумно вздохнула, запрокинув голову.

– Хочу напиться, – надтреснутым голосом объявила она.

Талия отстранилась от Регулуса, шмыгнула носом и, как это было ей свойственно, быстро взяла себя в руки и стала сосредоточенной.

– Нельзя, вам завтра улетать, – сказала она Тонкс и повернулась к Регулусу. – Сириус не сможет завтра лететь. Он только через неделю достаточно оправится. Лети ты в первой группе, ты же первый в очереди наследников, Гримм, если только он действительно может это сделать, явится к тебе.

– Ладно, хорошо, – Регулус потер лоб. – Я… мне нужно в Амстердам. Ненадолго.

– Заночуй уже там, – деловито отозвалась Тонкс. – Нужно наложить на дом Делакуров защиту на всякий случай. Не хватало еще, чтобы из-за нас с ними что-нибудь приключилось.

Регулус молча кивнул, посмотрев на нее. Тонкс выглядела собранной и спокойной – ее выдержка впечатляла: Грюм ведь был для нее вторым отцом. Но, должно быть, она сейчас неосознанно старалась сделать все возможное, чтобы он гордился ею. Пусть даже посмертно.

– Я хотел сказать… – начал он.

– Да, вам всем жаль, – кивнула она с прежней деловитостью. – Я это знаю. И мне сейчас больше всего хочется остаться одной, поэтому отправляйся в Амстердам, а мы с Талией наложим чары, и этот день, наконец, закончится.

Нет, ее выдержка не просто впечатляла, она стояла выше всяких похвал. Регулус опять кивнул и вышел, на ходу накидывая куртку. Шарф, подаренный Сириусом, он тоже не забыл прихватить, с внезапным трепетом отнесшись к этому подарку.

В отеле он, как и было условлено, назвался месье де Бержераком, взял комнату и поинтересовался, в каком номере остановилась чета Грантов с дочерью.

Когда тремя минутами позже он постучал в их дверь, открыл Снейп. Гермиона стояла у него за спиной – очевидно, она первой бросилась к двери, чуть не позабыв про осторожность.

– Регулус! – она, позабыв про присутствие своего отца, бросилась к нему на шею.

Регулуса словно окатило волной тепла.

– Регулус, мой Регулус, – едва слышно прошептала Гермиона, изо всех сил сжимая его в объятиях.

В это простое слово – «мой», она вложила столько чувства, столько трепета и облегчения, что он ощутил себя самым нужным, самым любимым человеком на свете. И это было прекрасное ощущение. Он на краткое мгновение зажмурился и прижался щекой к ее шелковистым волосам. Дверь за ним захлопнулась, и мрачные воспоминания остались по ту сторону.

– Что Сириус? – осторожно поинтересовалась Гиневра.

Гермиона отпустила его и, смутившись, уселась в углу дивана.

– Только через неделю встанет на ноги, – ответил Регулус.

Здесь, рядом с Гермионой у него было такое ощущение, словно сегодняшние события произошли лет десять назад. Он уселся в кресло напротив нее и не мог отвести глаз от ее зардевшегося тонкого личика. В ее черных глазах плескалась тревога – тревога за него, и под ее взглядом ему легче дышалось.

– Я должен буду улететь завтра, – устало сказал Регулус, откидываясь на спинку кресла и, наконец, отводя взгляд от Гермионы.