– Даже очень, – добавила Гермиона с кокетливыми нотками в голосе.

И вдруг резко села в постели, прикрывшись одеялом.

– О Боже! – панически воскликнула она.

Регулус разочарованно выдохнул и, пока она что-то бессвязно причитала, взял с тумбочки пузырек с зельем и протянул ей.

– Об этом беспокоишься?

– Да! – изумленно округлила глаза Гермиона и выхватила у него пузырек с зельем.

Регулусу даже как-то обидно стало. Она что, считает его безответственным идиотом? Она откупорила зелье и выпила одним глотком, поморщившись от неприятного вкуса. Регулус открыл рот, чтобы проинструктировать ее.

– Знаю, зелье надо принимать раз в месяц, – опередила его она.

Регулус опять открыл рот, но Гермиона подхватила:

– Имеется в виду не календарный месяц, а ровно тридцать дней. Даты смещаются, я знаю.

Регулус еще раз попытался ввернуть словечко.

– Опоздать можно на сутки, не более, – отрапортовала она так, будто была на уроке.

Регулус помолчал. Ого, какая осведомленность.

– А… – на этот раз ему хоть удалось выдать звук.

– Интересовалась действием зелья еще когда узнала, чья я дочь, – вновь угадала его мысли Гермиона. – Хотела понять, как так могло получиться. И как я могла забыть о зелье?! – тут же переключилась она, уставившись в стену. – Я ведь никогда ничего не забываю. Даже не вспомнила! Даже мысли не было!

Регулус приподнялся на локтях и самодовольно заявил:

– Должно быть, ты была слишком увлечена моей персоной. Я возьму на себя смелость расценить твою забывчивость как комплимент в мой адрес.

Гермиона повернулась к нему, но было заметно, что все ее мысли еще заняты собственной рассеянностью.

– В конце концов, – посерьезнел Регулус, – для случаев забывчивости у тебя есть я. А у меня – ты.

Гермиона некоторое время с нежностью смотрела на него, наконец, ехидно прищурилась.

– А ты все так предусмотрел.

– Да, – протянул Регулус, ухмыльнувшись. – Я тщательно подготовился к грехопадению.

Гермиона хихикнула, крепко обняла его и звонко поцеловала в губы. От нее едва уловимо пахло чем-то сладко-ванильным.

– Ты невыносимый, – уведомила она. – Невыносимо обаятельный!

Она еще крепче сжала объятия, будто хотела его задушить, затем запустила пальчики в его волосы. Регулус блаженно прикрыл глаза, разве что не мурлыча от удовольствия. Ему безумно нравилось, когда она вот так взъерошивала ему волосы. Затылок приятно покалывало, а по спине разбегались будоражащие кровь мурашки.

– Ты сейчас настоящий кот в человеческой шкуре, Регулус Блэк, – коротко засмеялась она.

Регулус потерся щекой об ее плечо, изображая ласкающегося кота. Она вновь засмеялась своим по-детски беспечным, звонким смехом, одновременно теснее прижимаясь к нему и бросая из-под опущенных ресниц несмелые любопытствующие взгляды – изучала, может, неосознанно, какое впечатление производит. Это ее неопытное кокетство было просто очаровательно. Регулус принялся покрывать поцелуями ее белую нежную шею – он знал, что поцелуи в шею приводят ее в исступление. Она с судорожным вздохом запрокинула голову, тая в его руках, как мед.

***

Беллатриса скучала. В последнее время только всяким мерзким тварям вроде Сивого везло выбираться хоть куда-нибудь, хоть охотиться на грязнокровок, а Белла, самая лучшая из слуг Повелителя, должна сидеть сложа руки и «размышлять о том, как вытряхнуть ее кузенов из их укрытия». Такое задание дал ей Повелитель. Беллатриса, разумеется, не посмела возразить Темному Лорду, но она прекрасно знала, что, покуда в семье Блэк глава рода не она, ей ни за что не найти Гриммово Логово. «Ее кузенов». Повелитель оскорблял ее такими формулировками. Они ей не кузены! Беллатриса раздраженно встряхнула непослушной гривой волос. О, она уже не раз предавалась необузданным мечтаниям о том, как она поступит с ними, когда поймает! Она крепко стиснула рукоятку кинжала, которым выцарапывала бессмысленные руны на поверхности двухсотлетнего стола. Беллатриса по-прежнему не могла смириться с мыслью, что и эта пустоголовая неженка Нарцисса, и Регулус, чью память она чтила, оказались мерзкими, наглыми, бесчестными ПРЕДАТЕЛЯМИ КРОВИ!! Она с яростью отшвырнула кинжал и уперлась в столешницу скрещенными руками, с трудом сдерживая почти звериный рык злобы. КАК? Блэки, «Чистота крови навек», древнейшее и благороднейшее семейство… и целое поколение предателей. Нет, уже ДВА поколения – тут она вспомнила о своих «племянницах». Блэки, Темная магия в жилах, Блэки, стоявшие у истоков английской истории, великие маги, воплощенное могущество. А теперь жалкие защитники грязнокровок, предатели крови, перебежчики. Беллатриса запустила пальцы в волосы. Почему? Как же так получилось? И не только Сириус – он всегда был другим, чужим, – но и Нарцисса с Регулусом. Про еще одну свою сестру Белла даже вспоминать не желала. Эта была первой из предателей.

Ну ничего. Скоро ищейки Сивого принесут ей хорошие вести. Ведь кто-то же освобождает грязнокровок от пагубной связи со Щитом. Кто-то регулярно выходит из поместья Блэков. Кто-то, кто пригодится им. А затем она сотрет с лица земли всех предателей крови ее рода.

1966

– И я надеюсь на ваше благоразумие, мисс, – Сигнус Блэк строго взглянул на дочерей. – От сегодняшнего вечера зависит, вернемся ли мы к услугам гувернантки.

– Конечно, папа. Мы понимаем, папа, – подхватили в два голоса Белла и Меда.

Сигнус прищурился, с некоторым недоверием взирая на старших дочерей, с совершенно невинными мордашками глядящих на него в ответ.

– Папа, поехали! – запищала крошка Цисси, топнув ножкой в прехорошенькой замшевой туфельке.

Она стояла в дверях кареты, запряженной крылатыми лошадьми – леди Друэлла любила появляться эффектно, поэтому на детский праздник к Мальсиберам Блэки ехали, как на парад.

– Дядя! – в два голоса застонали племянники, Сириус и Регулус, повиснув с мученическим видом в окнах кареты – этим сорванцам не терпелось поиграть с другими мальчишками в квиддич.