Вскоре после ухода инспектора я спустился в Хмельной подвал. Первым делом взглянул на пивоваренный календарь — и понял, что зашиваюсь: в конце текущей недели я обязан был поставить в «Вишневый самурай» и «Эсхил — ХР» по четыре двадцатипятилитровых бочки. Сварить столько пива чисто физически я не успевал. Большой объем… К тому же расследование, словно ненасытное чудовище о две пасти, пожирало все свободное время! А до конца недели осталось всего-то сорок восемь часов…

Я засучил рукава и углубился в процесс. Взгляд скользнул в ежедневник, и я остолбенел: старый фермер, у которого сломался катер, из-за чего он не смог доставить так необходимый мне вереск, именно сегодня ожидал моего визита! Мчаться в дикую глушь за несколькими мешками травы как-то не улыбалось. Я вооружился телефонной трубкой и позвонил контрагенту. Сообщив, что мой визит откладывается на неопределенный срок, выслушал подробный доклад о состоянии его плантаций и клятвенные заверения, что не позже чем через два дня мой заказ будет на месте.

Несколько последних недель я подумывал о приготовлении «Классического стаута», который отличается от обыкновенного портера тем, что последний, ежели смотреть на него через бокал, имеет темно-янтарный цвет и позволяет видеть изображение реального мира, а стаут — сплошь черный и абсолютно непрозрачен. Стаут изготовляли преимущественно в Англии. Вот мне и захотелось поэкспериментировать.

Полчаса я потратил на то, чтобы поставить вариться «Туровское Темное» и «Туровское Светлое» в объемах, достаточных для удовлетворения запросов клиентов. А затем выбросил лозунг:

«Ударим темным пивом по английскому безобразию!»

Что подразумевалось под «английским безобразием», я и сам понять не смог.

Чуть ниже поместился рекламный слоган, распечатанный на принтере:

«Для нас „Гиннес“ нипочем! Мы его одним плечом!»

Слоган получился поганенький, но ничего лучше придумать не удалось, несмотря на все старания.

Я приступил к кропотливому изучению рецепта стаута, по пути отметив, что неплохо было бы попробовать сварить и ламбик. Помнится, однажды я имел удовольствие попробовать этот сорт пива…

Традиционно ламбик изготовляли в некоторых областях Бельгии. Особенность его заключалась в том, что раствор солода выставляли на открытый воздух и процесс брожения проходил при помощи «диких» дрожжей, обитающих в воздухе. Для улучшения вкуса в пиво добавлялись также экстракты различных фруктов. Фруктовое пиво, в том числе и эль (а ламбик — разновидность эля), на мой взгляд, есть нечто ужасное. Но тот ламбик, что мне удалось попробовать, на вкус был изумителен!.. Я вспомнил, как пытался сварить пиво с ароматом лимона, и поморщился.

От стаута, ламбика, портера и эля меня отвлекло появление Гонзы Кубинца. Он воспользовался лифтом, поскольку никогда не спускался в хмельное царство по ступенькам. Возможно, считал это ниже собственного достоинства.

— Я все узнал! — громогласно объявил Кубинец, падая на расшатанный табурет. — А зачем к тебе Лесник приходил?

— Визит вежливости. Напрашивается на пару кружек пива.

— А если серьезно?

— Из-за Филиппа Шара. Меня вычислили, вот и пытался Лесник выяснить, какого дьявола я там искал.

— Выяснил?

— Что ты! — возмутился я, закрывая книги и тетради с рецептурой. — Его постигла неудача!

— Отлично. Тогда перейдем к делу…

Гонза вытащил из нагрудного кармана красной в клетку рубахи вчетверо сложенный лист бумаги. Развернув, положил передо мной:

— Вот список всех, кто последний год наиболее тесно общался с Иоландой Городишек. Всего десять персон. Скромненько, но со вкусом… А вообще Городишек, если сравнить ее с коллегами по профессии, сущий ангел. Прямо-таки образец добропорядочности. Ты бы почитал, что пишут про Юлию Поспелову! Обхохотаться можно! Хорошо, что нам ее пробивать не приходится.

Юлия Поспелова меня интересовала мало, но я все же поинтересовался, впиваясь в первую строчку списка:

— И чего хорошего?

— У нее фамилий сто было бы — никак не меньше!..

«Иннокентий Волокитов» — прочитал я под номером первым. Что-то безумно знакомое… Напрягся, пытаясь вспомнить, где же слышал нечто подобное… Ах, да! Менеджер яхт-клуба «Флибустьер»!.. Вот уж никогда бы не подумал про него. Чтобы общаться с Иоландой Городишек, нужны были деньги, и большие. А откуда средства у простого менеджера пускай и фешенебельного яхт-клуба?