— Как-то жена улетела в Париж на презентацию своей книги. Мой дом был полностью в нашем распоряжении. Я показал «Вишневого самурая» Городишек. Она не проявила к нему должного интереса: повертела в руках, полюбовалась брильянтами, но не впечатлилась… Через несколько дней мы вновь приехали ко мне, и Иоланда вдруг вспомнила про «Самурая». Я принес статуэтку и отметил, что ее отношение к раритету изменилось: глаза Городишек сверкали алчностью, но я не придал этому значения. А через несколько дней обнаружил пропажу «Вишневого самурая»… Первым делом позвонил Городишек и попросил о встрече. Она не отпиралась. Призналась в том, что похитила статуэтку. Сказала, что «Вишневый самурай» — мой первый взнос. Я не понял: взнос — куда, кому, за что? Мне объяснили. С тех пор я и плачу.

— Почему вы не обратились в полицию с заявлением о краже? — поинтересовался я.

— В полиции ведь как? Сначала докажи, что тебе принадлежала вещь, а уж затем они будут разбираться, кто ее свистнул… Мне нельзя было привлекать внимание к себе и Городишек. Я не стал заявлять, потому что… моя жена тут же узнала бы о связи с ней! — признался Скорохватов.

Я выпустил облако пахучего дыма. Скорохватов последовал моему примеру. Мы сидели друг против друга с видом мыслителей и с наслаждением курили. Дым заполнил комнату. Очертания предметов поплыли. Мир стал казаться нереальным.

— Как к вам попала статуэтка? — спросил я, оторвавшись от трубки.

— Моя семья всегда владела ею, — пожал плечами Иван Дмитриевич.

Похоже, я попал в тупик: либо Скорохватов свято верил в то, что говорил, либо не хотел рассказывать. Может, именно его предок рассчитался с одним из Епифановых и изъял драгоценную статуэтку? Тогда Скорохватову есть, чего стыдиться.

— У вас фотография «Вишневого самурая» есть? — спросил я.

— Да… — Скорохватов поднялся и направился к письменному столу. — Снимок был сделан для страхового агента. Одну фотокарточку я сохранил.

Он протянул мне фото. Я взял в руки снимок и вгляделся в цветное изображение: статуэтка напоминала самурая, что стоял перед рестораном. Я решился на вопрос:

— А вы знаете, что в Санкт-Петрополисе есть ресторан, который носит название «Вишневый самурай»? Он, кажется, принадлежит семейству Епифановых…

Скорохватов поморщился, точно от резкой зубной боли. Он знал, откуда в их семье появился «Вишневый самурай» — в этом не было сомнений!

— Нет… Как-то не доводилось заезжать… И где, вы говорите, он находится? — полюбопытствовал Иван Дмитриевич.

Я назвал адрес. Скорохватов наморщил лоб, запоминая.

— Есть шанс, что я получу статуэтку обратно? — спросил он.

— Возможно, она и всплывет где-то… — рассеянно ответил я, пряча фотографию в бумажник.

— Я заплачу. Щедро! Она дорога мне.

Скорохватов склонился над столом и что-то начал быстро писать. Вскоре протянул мне чек. Я взглянул в графу «сумма»: цифра мне понравилась.

— Прощайте, господин Скорохватов, — сказал я, поднимаясь. — Если будет информация по статуэтке или же я узнаю, где она находится, обязательно вам сообщу.

— И об убийце Иоланды тоже, — попросил он.

Я покидал особняк Скорохватова в тяжелых раздумьях. Появление «Вишневого самурая», утерянного в начале двадцатого века, разом спутало карты. До этого момента все было просто: обычная история супружеской измены и шантажа… Воскрешение из небытия «Вишневого самурая» привносило новые оттенки, которые я пока не мог разобрать. Срочно требовалось выпить кружку пива и поразмыслить над случившимся.

Итак, объезжать оставшихся в списке людей бессмысленно: ничего нового и полезного я не узнаю. Самая главная информация уже у меня на руках. Я почувствовал, что «Вишневый самурай» и есть ключевая фигура в партии, разыгранной Иоландой Городишек…

Через сорок минут я припарковался возле нашего причала на канале Беринга. От него только что отошел катер с шашечками такси, выгрузивший Кубинца. Завидев меня, Гонза остановился и стал ждать.

Я запустил причальный механизм, подождал, пока раскроются внутренние шлюзы и вода чуть притопит катер, делая его неподвижным и недоступным для угонщиков, и распрощался с капитанской рубкой. На сегодня путешествий и волнений достаточно.

— И во сколько нам обошелся наем этого спрута? — поинтересовался Кубинец.

— Зачем тебе? Епифановы оплатят! — пообещал я.

Открыв дверь нашего дома, я остолбенел. В холле творилось нечто невообразимое! Все вещи валялись на полу, кем-то изрядно истоптанные.

— Чего замер? — удивился Кубинец, которому из-за моей спины ничего не было видно.

— Тесс! — зашипел я.

— Чего ты на меня цыкаешь? — возмутился Гонза и тут же узрел картину погрома.

Она впечатляла. По нашему дому будто прошелся маленький ураган: выпотрошенные шкафы в коридоре, часть вещей изодрана в клочья…