– Зиль прав, - с непроницаемым выражением лица произнёс Алистер.
– Гораций, прошу тебя, продолжай.

– Ага, да, - замялся Гораций.
– Сара собиралась получить докторскую степень по математике и как раз этой осенью перешла на четвёртый курс. По словам профессора Бонэма, у неё были превосходная успеваемость, и девушка подавала большие надежды. И ещё он упомянул, что она на полставки работала в деканате. Обычная бумажная работа.

– Спасибо, Гораций, - сказал Алистер.
– Возможно, кто-то из друзей Сары сможет рассказать об этом побольше.

– У меня есть список её друзей, - произнёс Гораций, вытаскивая из кармана мятую, заляпанную бумажку.
– Хотите, чтобы я с ними поговорил?

– Этим займусь я, - вставил я, и Гораций без возражений отдал мне бумажку. Хоть я и принимал дополнительную помощь от этих людей, но успех или провал всего дела лежал полностью на мне. А я не любил полагаться на субъективное мнение других. Особенно это касалось опросов свидетелей, где я всегда оценивал полученную информацию и её возможную достоверность по манере разговора человека.

Скорей всего, Алистер это понял, потому что сразу же начал давать указания остальным - но только с второстепенными для расследования задачами. Том и Фред, как старшие преподаватели, отправятся в приёмную, возьмут там список посещаемых Сарой предметов и поговорят со студентами о её работе.

Также они посетят деканат и узнают, как долго мисс Уингейт там работала, и каковы были её обязанности. Гораций сходит в отдел студенческой газеты «Обозреватель» и просмотрит там содержание статей, в которых упоминается Сара Уингейт. А Алистер тем временем постарается дозвониться до семьи Фромли - Уоллингфордов и договориться о немедленной встрече.

А я же за это время опрошу семейство Бонэм и Калеба Мюллера - научного руководителя девушки. Алистер обещал встретиться со мной на пересечении 113-ой и Бродвея в час дня, уверенный, что к тому моменту уже сможет договориться с Уоллингфордами о встрече.

После дачи указаний коллегам Алистер отвёл меня в сторону.

– Вы, вероятно, захотите взять с собой к Бонэмам Изабеллу. В её присутствии мисс Бонэм будет чувствовать себя комфортнее, и тогда ваш опрос пройдёт более гладко.

– Понял. Но сперва я бы хотел связаться со своим офисом. Можно воспользоваться вашим телефоном?
– попросил я.

Алистер отвёл меня в свой личный кабинет за соседней дверью, где я закрыл дверь и набрал Джо. Пришлось немного подождать, прежде чем Чарли, наш секретарь, позовёт к того телефону. Я поведал напарнику о нашем разговоре, не упуская ни одной детали.

– Ты веришь всему, что говорит профессор?
– спросил Джо. После моего рассказа я слышал скептицизм в его голосе.

– Ни на секунду, - ответил я.
– Но лучше всё проверить, не так ли?

Джо громко хмыкнул.

Он рассказал мне, что Питер Войт совершил прорыв в деле. Он обзвонил самых успешных - а значит, самых дорогих - фотографов в городе и добился результата.

Найдя по телефону нужного фотографа, Питер поехал прямиком к нему, чтобы просмотреть фотографии. Крошечные снимки в медальоне Сары действительно были частью более крупных портретов, снятых в декабре 1899 года. Оплатил их некто А. МакДональд.

Фотограф, конечно же, плохо помнил ту пару, ведь прошло уже почти шесть лет. Но он смог подтвердить подозрение Питера, что фотографии в медальоне были частью огромной серии снимков, типичной для помолвленных пар.

– Подобные фотографии очень редко уменьшают до размеров медальона, - пояснил Джо.

Но Сара хотела держать эти снимки в секрете, а с большими фотографиями это было бы невозможно. Все остальные снимки, без сомнений, забрал мистер МакДональд.

И теперь, когда у нас появилось имя, Джо собирался выяснить, сколько МакДональдов может проживать в Нью-Йорке и его окрестностях.

– И что ты собираешься делать, когда его найдёшь?
– спросил я.

– Выясню, как он связан с Сарой Уингейт и её убийством. Порасспрашиваю.

«Ну конечно. А он взял - и так просто раскололся!»

Я повесил трубку прежде, чем успел сказать что-нибудь, о чём потом буду серьёзно жалеть.

Четверг, 9 ноября 1905 года

Дом из коричневого камня на углу 113-ой и Риверсайд-драйв, где проживали Бонэмы, был новым, с изящной железной решёткой на жёлтой, красной и коричневой кирпичной кладке. Такие же здания вырастали по всему Верхнему Вест-Сайду с космической скоростью. Каждый дом был спланирован лучше, чем предыдущий, и этому строительству не было видно ни конца, ни края.