– А когда она изменила своё решение? – уточнил я.

– В четверг вечером, - икнула Мэри.

– Она ведь должна была объяснить вам, почему так поступает, - попыталась навести её на мысль Изабелла.

Но Мэри лишь покачала головой:

– Сара сказала, что у неё много работы, и она не может здесь сосредоточиться. Но очередную главу её диссертации нужно было сдать только в следующем месяце, а две недели назад она сказала, что глава почти закончена. В оправданиях не было смысла.

Я пытался переварить информацию, задаваясь вопросом, что она мне даёт. Что-то взволновало Сару, вызвало её бессонницу и заставило внезапно сорваться в Добсон. Всё это вместе составляло совсем не ту картину, которую рисовала мне Эбигейл Уингейт, описывая причину приезда двоюродной сестры.

– Вы не знаете, что могло её так встревожить? – спросила Изабелла. – У неё были какие-то трудности с учёбой?

– Конечно, нет, - ответила Мэри. – Учёба всегда давалась Саре легко.

– Однокурсники её любили?

Мэри поморщилась:

– Думаю, она всем нравилась в той или иной степени. Хотя, конечно, без зависти не обходилось.

– Можете привести пример?

– Ну, на ум приходит только один случай, - начала рассказывать Мэри. – На втором курсе Сара вдруг на недолгое время решила сменить род занятий на медицину. Она записалась на курс органической химии, и когда получила по итогам работы самый высокий балл в группе, её однокурсники – а большинство из них изучали медицинские науки уже не первый год – разозлились. Профессор всегда рисовал кривую распределения оценок в классе, и в сравнении с отличной оценкой Сары профессор был недоволен посредственными результатами остальных. Один из студентов написал официальную жалобу, утверждая, что Сара не могла сама так написать работу. Ей пришлось встретиться с комиссией из трёх профессоров и пройти через устный экзамен, чтобы доказать, что она знает материал.

Девушка вздохнула и снова начала накручивать кончик шали на палец.

– Но, если целью её однокурсника было принизить способности Сары, то она полностью провалилась: Сара ответила даже лучше, чем до этого на письменной работе. Она вообще не любила, когда сомневаются в её возможностях.

– И что потом? – спросил я. – Она сталкивалась ещё с такими подозрениями? Может, на факультете математики?

– Не знаю, - ответила девушка. – Я о таком никогда не слышала.

– А что насчёт её подруг из Барнарда24?

Мэри на минуту задумалась, что ответить, и эта заминка говорила сама за себя. Наконец, она произнесла:

– Сара умела ладить с людьми, но она была сильной личностью и могла постоять за себя в споре. Эта черта со временем становилась у неё всё ярче, потому что с каждым успехом, которого она достигала, ей приходилось сражаться с теми, кто заявлял, что это не её заслуги.

– Какова была область её исследований? – поинтересовалась Изабелла.

– Я знаю, что её диссертация была посвящена гипотезе Римана – Сара была ей просто одержима. Но вряд ли я смогу рассказать вам об этом что-то ещё, потому что математика для меня – тёмный лес.

– А с кем мы можем поговорить о её работе кроме научного руководителя? – чуть надавила Изабелла.

– Эммм, - вслух задумалась Мэри. – Попробуйте поговорить с Арти Шоу. Он на том же курсе, что и Сара, и они вместе проводили многие исследования, да и вообще довольно близко дружили.

– Близко дружили? – переспросила Изабелла, требуя пояснений, хотя тон её был по-прежнему располагающим.

– Как однокурсники, ничего более, - пояснила Мэри и смущённо добавила, - хотя, если честно, я думаю, что у Сары был кавалер, но это не Арти.

– Почему вы так думаете? – спросил я. А вот двоюродная сестра Сары Эбигейл была свято уверена, что у её двоюродной сестры нет ни времени, ни желания заводить романтические отношения.

– Потому что Сара втихомолку посещала Принстон25, - ответила девушка, - но всегда притворялась, что едет куда-нибудь в другое место.

Теперь Мэри Бонэм полностью завладела нашим вниманием, и мы стали ждать, какую ещё информацию она сможет сама нам предоставить. Иногда проще позволить людям говорить самим – в привычном им ритме и привычным способом – и тогда они сами расскажут самое полезное.

– Впервые я это заметила, когда увидела в её комнате на чемодане бирку «Принстон Джанкшен»26 после тех выходных, когда она, по её словам, навещала свою тётю. Я собиралась спросить её об этом, но, в конце концов, передумала. А в следующий раз, когда она предположительно вернулась из Добсона, я обыскала её комнату и нашла билет до Принстона.

– Может, она ездила в Принстон по поводу своих исследований? – спросил я. – Например, чтобы посетить их библиотеку?

– Тогда почему она солгала, что ездила куда-то ещё? – возразила Мэри. – Какова бы ни была её цель, у Сары была причина это скрывать. Не поймите меня неправильно: я не пытаюсь сказать, что Сара была замешана в какой-то интрижке. Она была слишком рассудительной и слишком преданной своим научным изысканием, чтобы рисковать ими из-за чего-то подобного. Я уверена, что любые связывающие её отношения были абсолютно подобающими, но, тем не менее, она желала сохранить их в тайне.