Мы пересекли четырёхугольный дворик перед исследовательским центром, но Алистера нигде не было видно. Изабелла уверяла меня, что для него это - обычная вещь, и волноваться не стоит, но я нетерпеливо топтался на месте. Нам ещё столько предстояло сделать!

Из сегодняшних разговоров мы вынесли много интересной информации, и теперь в моей голове начал потихоньку формироваться образ личности Сары. Но чем более настоящей она становилась для меня, тем острее я ощущал необходимость поймать её убийцу, как можно скорее. Майкл Фромли до сих пор оставался на свободе, а это было неприемлемо.

Раз мы всё равно ждали Алистера, я позвонил за это время Джо и рассказал ему об Агнусе МакДональде. Затем я позвонил в Принстонский университет и оставил сообщение для самого математика, где просил его позвонить в исследовательский центр или прийти туда лично.

«Да почему же Алистер так задерживается?»

Прошло ещё десять минут.

Я предложил Изабелле прогуляться до Бродвея и посмотреть, не появился ли там Алистер. Возможно, мы найдём его на пересечении со 113-ой, как и планировали изначально.

Уличный торговец на углу 116-ой и Бродвея продавал кульки с жареным арахисом, и, когда я услышал его запах, то осознал, насколько голоден. Я купил у него два кулька, и мы с Изабеллой ели орехи, пока шли по улице.

– Знаете, мне кажется, я её уже однажды встречала. Где-то около года назад, - неожиданно произнесла Изабелла.

– Кого её? – уточнил я, хотя понимал, что она говорит о Мэри Бонэм – юной леди, с которой мы недавно разговаривали.

Но Изабелле удалось меня ещё раз удивить.

– Сару Уингейт.

– Вы раньше встречали Сару? – я замер посреди улицы и повернулся к ней. В моём тоне ясно слышалось недоверие. – И почему вы до сих пор молчали?

– Я только сейчас вспомнила. К тому же, я не уверена, что это действительно была она. Но мне кажется, что я видела её прошлой осенью на встрече женского комитета в поддержку компании по переизбранию на пост мэра Сета Лоу31. Многие, особенно здесь, в Колумбийском университете, надеялись, что смогут помочь нашему бывшему президенту университета в борьбе с МакКелланом.

– Какой была Сара? – спросил я.

– Напористой, - Изабелла посмотрела на меня через густые чёрные ресницы. – То есть, она не участвовала в мелких разговорах на интеллектуальные политические темы. Она пришла лишь на одно собрание. У меня сложилось впечатление, - печально улыбнулась Изабелла, - что наше общество было не совсем в её стиле. И из того, что рассказала сегодня Мэри, я теперь понимаю - цели женского комитета были для неё слишком мирными.

Мы двинулись дальше по улице, и я смущённо произнёс:

– Простите, но я понятия не имею, что представляет собой встреча женского комитета, и уже тем более – почему они были не во вкусе Сары.

Изабелла рассмеялась над моим замешательством, и в её карие глаза засветились весельем.

– О Боже, как была бы разочарована наша организатор миссис Роден, если бы слышала это! Видите ли, женские комитеты, в первую очередь, политические группы, созданные собирающимися вместе женщинами, которые планируют, как смогут повлиять на голоса мужчин. Наверно, вы слышали их лозунг: «Мужчина голосует, а женщина решает, за кого»? Это должно служить напоминанием для женщин, что их мнение может изменить голоса многих мужчин.

– Никогда об этом не слышал, - откровенно признался я. – Я так понимаю, это часть движения за равноправие женщин, в которое входила Сара?

– Только слегка, - снова рассмеялась Изабелла. – Во-первых, вы должны понимать, что я лишь новичок в этом движении. Оно было создано много лет назад группой женщин, которой были отвратительны политические скандалы и взятки, окружавшие общество Таммани.

– Справедливо, - прокомментировал я, и замолчал, ожидая продолжения. Мы дошли уже до следующего перекрёстка, обойдя стороной мужчину с тележкой. Как снова показали вчерашние выборы, Таммани-Холл чрезвычайно эффективен, когда надо продвинуть своего кандидата в органы правления – и потом его контролировать. Их мотивировали собственные интересы, а не нужды обывателей.

Изабелла тем временем продолжала:

– Я присоединилась к группе в 1901 году, чтобы поддержать кампанию Сета Лоу по выдвижению на пост мэра и реформы в образовании, системе налогообложения и санитарии. Конечно, основной задачей было сломать влияние Таммани на местных политиков, потому что именно они и удерживали общество от подобных реформ. И поэтому женское сообщество повторно поддержало Лоу в 1903 году, а этой осенью – Херста.

Но Лоу проиграл выборы на второй срок, а Херсту не хватило своей популярности и денег, чтобы сломать бульдожью хватку машины Таммани. Попытки реформы вернулись на круги своя, а Таммани снова подтвердили свой полный политический контроль.