День почти подошёл к концу, а я совсем выдохся. Только усилием воли держался на ногах, направляясь обратно в центр. Мы продолжили работать в офисе Алистера почти до десяти часов вечера, сверяя заметки и делясь мнениями.

Это был сложный день. Меня всегда выматывали опросы свидетелей (а иногда и разочаровывали), хотя начальным этапом любого расследования были сбор и оценка полученной информации.

Лучшие детективы поступали так с поразительной эффективностью: они отделяли твёрдые улики от слабых предположений и приходили к заключению, прикладывая отнюдь не много усилий.

Я многое узнал о Саре Уингейт; достаточно для того, чтобы представить, каким она была человеком. И я узнавал всё больше о её предполагаемом убийце, Майкле Фромли. Но вместе меня это ни к чему не приводило.

Всё, что я мог, это начать поиски двух пропавших женщин: Стеллы Гибсон, которая могла быть свидетельницей преступления, и Клары Мерфи, которую видели последний раз в компании Фромли.

Мы работали в комнате для собраний за огромным столом, где можно было удобней разложить заметки.

– Вот июль 1905 года, - произнёс Гораций, входя в комнату и сгибаясь под тяжесть семи толстых папок.

– Благодарю, Гораций, - сказал Алистер.

– Профессор, время уже позднее, - Гораций тяжело навис над столом. Он весь вечер работал с нами, принося документ за документом из многочисленных папок Алистера.

– Это точно. Иди домой, Гораций. Ты нам очень помог, но теперь у нас есть всё, что нам надо. Мы и сами задержимся тут ненадолго, - Алистер говорил рассеянно, ибо уже бегло просматривал первую папку, принесённую Горацием.

Гораций облегчённо кивнул.

– Доброй ночи, профессор. И вам, детектив.

Он вышел из комнаты, и я заметил, что даже без веса папок он казался выжатым, как лимон. Его рана на голове распухла ещё больше и теперь выглядела совсем скверно.

Когда я удостоверился, что Гораций ушёл, я обратил на это внимание Алистера:

– Не помню, чтобы рана Горация вчера выглядела так же отвратительно.

– Что? – Алистер в замешательстве глянул на меня, но потом осознал сказанное.

– А, вы про это. Да, это случилось во время вчерашней стычки на выборах, но сегодня ему стало ещё хуже. Гораций был активным участником кампании Херста в течение последних нескольких месяцев. Вчера вообще был сложный день для всех, кто его поддерживал, правда? Все выборы биты, и в прямом, и в переносном смысле. Я слышал, что Херст собирается подавать жалобу на запугивание и драки на выборах. Будет интересно глянуть, чем всё закончится. Какими бы грязными не были эти выборы, я не могу представить, чтобы действующего выбранного мэра сместили из-за пересмотра результатов выборов.

И Алистер снова вернулся к своим заметкам. Его интерес к выборной гонке был преходящим. Похоже, даже я больше интересовался бы политическими новостями, если бы не был с головой погружён в дело об убийстве Сары.

Спустя пару минут, в дверь на первом этаже постучали. Алистер подошёл к двери и крикнул в сторону холла:

– Гораций, ты ещё здесь?

В дверь снова постучали и зашаркали по ступеням снаружи.

– Снаружи есть кто-нибудь? – спросил Алистер, на этот раз гораздо громче.

Из-за двери послышался мужской голос:

– В вашем сообщении говорилось, что вы будете работать здесь до поздней ночи. Поэтому я здесь.

Его низкий, глубокий голос с типичным шотландским чуть картавящим акцентом стал громче, когда мужчина подошёл ближе к двери:

– Хотя до того времени, как я увидел свет в окнах вашего офиса, у меня были сомнения, что я вас тут застану.

Алистер открыл дверь и отошёл в сторону, впуская внутрь грузного мужчину с копной седых волос, бородой и большими, усталыми глазами. Мужчина уже был в возрасте, но его голос и движения были энергичными.

Я ощутил, что обычно он довольно живой и весёлый человек, но сегодня вечером он выглядел мрачным. И я моментально узнал его по снимку. Перед нами стоял профессор Агнус МакДональд.

Мы помогли ему снять серо-коричневое твидовое пальто и пригласили сеть. Мужчина пояснил, что получил моё сообщение только после ужина и сразу сел на поезд до города в надежде, что сможет найти нас здесь, как я обещал.

Он узнал о смерти Сары почти сразу от коллег-математиков, но мой телефонный звонок стал для него сюрпризом. Очевидно – и, на мой взгляд, чрезмерно оптимистично – он считал, что его отношения с Сарой являются тайной. Но я снова и снова убеждался, как быстро могут раскрыться все секреты, когда дело доходит до расследования убийства.

Сначала я попросил профессора рассказать нам о подробностях его отношений с Сарой: как они встретились, как долго были знакомы.

– Да, она была яркой девочкой, - сказал Агнус. – Я никогда не встречал таких, как она, и скорей всего, уже не встречу. Мужчинам моего возраста редко так везёт.

– В таком случае позвольте уточнить: ваши отношения с Сарой были не только профессиональными? – спросил я, чувствуя, что лезу не в своё дело. Но такова была моя работа.

Он печаль качнул головой: