Только я дошёл до станции на 116-ой улице и стал спускаться в подземку, как услышал зовущий меня голос Изабеллы. Я был так рад её видеть, что не успел опомниться, как согласился, чтобы она сопровождала меня на эту беседу.

Уже спустя пару мгновений я пожалел о своей горячности, но было уже поздно: Изабелла уже сидела рядом со мной в вагоне метро и взволнованно рассказывала о том, что ей удалось узнать от однокурсников Сары. Они вместе с Алистером кратко опросили Лонни Мура – студента, подавшего жалобу на то, что работа Сары не принадлежит ей.

– Но у него есть алиби на время убийства Сары, - пояснила Изабелла. – По крайней мере, если мы можем доверять словам его друга Джона Нельсона.

– Насколько хорошего друга? – спросил я.

– Вероятно, очень близкого и очень давнего, - ровным голосом ответила девушка.

Я бы нашёл этот факт очень подозрительным, если бы Лонни Мур являлся нашим главным подозреваемым. Но было похоже, что на свободе разгуливает гораздо более опасный преступник – убийца, на местонахождение которого, как я надеялся, нам укажет Мами Дюран.

Мы вышли из метро, и мне в глаза сразу бросилось решение проблемы с Изабеллой: чайная Рисмонт. Изабелла может подождать там, пока я схожу к Мами Дюран.

Хоть молодые леди и не могли в одиночестве обедать в ресторанах – фактически, их прямым текстом постоянно просили покинуть заведение – но им всегда были рады в многочисленных городских чайных, где женщины могли посидеть после посещения магазинов. Но когда я предложил это Изабелле, она мгновенно отмела все предложения.

– Не будьте смешным. Естественно, я иду с вами. Раньше вы не возражали, - напомнила она мне, сверкнув карими глазами.

– Да, но я обдумал всё ещё раз, и мне кажется неуместным брать вас с собой, - произнёс я. – Леди не стоит посещать подобные места, особенно в компании мужчины, с которым она знакома всего пару дней.

Мой резкий и неестественный голос выдавал мою неловкость.

Изабелла лишь рассмеялась.

– Я не стану сидеть в какой-то чайной, пока вы занимаетесь делом, Саймон, - произнесла она.

Она впервые назвала меня по имени и сделала это, не раздумывая. Ощущение было странным, потому что уже многие месяцы никто не называл меня так. С тех пор, как сначала умерла Ханна, а за ней – моя мать.

С некоторым усилием я переключил внимание на Изабеллу, которая продолжала со мной спорить.

– Я больше не восемнадцатилетняя девчонка, которая переживает из-за чужого мнения. Я твёрдо намерена сопровождать вас в этот клуб, потому что за сегодня этот разговор обещает быть самым интересным событием. И помните, - мягко добавила она, - во время исследований Алистера я сталкивалась и с более ужасными ситуациями, чем обычная сегодняшняя среднестатистическая женщина.

– Но вам может быть не комфортно, - слабо сопротивлялся я, думая, главным образом, о собственном дискомфорте, - и вам надо заботиться о своей репутации.

– Саймон, мне будет очень комфортно, и моя репутация не пострадает, - она легонько коснулась моей руки. – Меня не заботят люди, которые станут распространять обо мне слухи среди моих друзей.

Всё было решено уже без меня.

Дверь в здании из песчаника на Западе 38-ой улицы была такой же, как и на остальных домах: массивная, деревянная, с полированным латунным дверным молоточком. Я постучал, и всего пару секунд спустя дверь открыла девочка лет тринадцати-четырнадцати в чёрном платье с белым передником.

Скорей всего, это была привычная практика в таком заведении: клиент не должен стоять долго на улице, где его могут опознать. Но сразу за входной деревянной дверью шёл огромный холл, а напротив – вторая дверь из толстой стали. На ней не было наружной дверной ручки, зато были врезаны три тяжёлых замка.

Нежеланные посетители определённо сюда не попадут.

В середине двери было отверстие, похожее на почтовое для писем. Встретившая нас девочка пояснила, что туда надо опустить записку с причиной нашего визита. Я достал карандаш и замер. Если напишу «Полицейское расследование» - не похоже, что нас впустят. Поэтому я записал: «Мы представляем обеспокоенных друзей Стеллы Гибсон».

Служанка опустила записку в прорезь, и мы стали ждать в тишине. Девочка уставилась на Изабеллу, заставив ту покраснеть, несмотря на прежние уверения. Я предложил Изабелле желатиновую конфетку, которую всегда носил с собой в жестяной баночке в кармане, чтобы прояснить, что Изабелла пришла сюда со мной. Изабелла взяла конфету, и девочка отвела взгляд.

Спустя, казалось, бесконечность, хотя на самом деле прошло минут пять, металлическая дверь со скрипом отворилась, и нас проводили в отдельную комнату, где на столе я за метил стопку визитных карточек.